Солнце только начинало подниматься над крышами Эдэма, когда Морис вышел из дома на Рыбной улице. День обещал быть тёплым — первый по-настоящему тёплый день после долгой и сырой весны. Небо было чистым, без единого облака, воздух пах свежестью и чем-то цветущим — может, яблони зацвели в чьём-то саду, а может, это липы начинали распускаться.
Морис любил такие дни. Не потому, что они приносили радость — он давно уже не испытывал радости от смены сезонов. Он просто знал: в такую погоду люди больше гуляют, больше разговаривают, больше замечают. А значит, больше дел. В сырую погоду все сидят по домам, прячутся за ставнями, не высовываются. А в такую — выходят, смотрят по сторонам, запоминают. И иногда приходят в контору.
Он свернул на Торговую, прошёл мимо конторы — заперто, тихо, табличка на двери висит ровно. Ещё не время открываться. Потом прошёл мимо лавки портного Вейна (уже открыто, Вейн махал ему рукой из окна), мимо зубодёра Труба (закрыто, Труб не любил рано вставать) и направился к городскому парку.
Элис предложила встретиться там, на скамейке у старого дуба. «Отдохнём, — сказала она вчера вечером, когда они закрывали контору. — Завтра выходной. Ни одного дела в очереди. Можем позволить себе полдня безделья». Морис не спорил. Выходной у них бывал редко. Джек ворчал, что безделье расслабляет, но Элис сказала, что отдых — это тоже работа. Джек не понял, но спорить не стал.
Парк был почти пуст. Несколько мам с детьми у песочницы — малыши копались в песке, мамы переговаривались о своём. Старик с газетой на скамейке — читал, шевеля губами. Пара голубей, ссорящихся из-за крошки хлеба, которую кто-то обронил. Тишина, покой, утро.
Элис уже сидела на скамейке у дуба, разложив на коленях карту окрестностей. Рыжие волосы собраны в низкий пучок, на плечи накинут лёгкий плащ — всё равно холодно по утрам, даже когда солнце светит. Рядом с ней стояла корзина, накрытая полотенцем.
— Ты рано, — сказал Морис, садясь рядом.
— А ты поздно, — ответила она, не поднимая головы от карты.
— Я спал.
— В кои-то веки.
— Ты не спала?
— Нет. Варила зелье от бессонницы. Для себя.
— Помогло?
— Не знаю. Ещё не пробовала.
Она убрала карту в сумку, достала из корзины пирожок, протянула Морису.
— Будешь?
— С чем?
— С яблоками.
— А с мясом?
— Мясо кончилось. Джек всё съел вчера.
— Я не удивлён.
— Он съел полведра тушёной говядины. Один. За вечер.
— Ему нужно много есть. Он большой.
— Он большой, как сарай.
— И ест как сарай.
Они засмеялись.
— А где Джек? — спросил Морис.
— Должен быть. Я послала ему записку.
