Солнце уже давно скрылось за тяжёлыми свинцовыми тучами, и с самого утра в Эдэме лил дождь. Не просто дождь — настоящий ливень, который превратил Торговую улицу в бурную реку. Вода текла по мостовой, сбегала в сточные канавы, забивалась в щели между камнями, поднималась выше щиколоток. Колеи на дороге превратились в лужи, в которых отражалось серое, безрадостное небо.
Люди прятались под навесами, торговки ругались, прикрывая товар холстиной, собаки жались к стенам домов, жалобно поскуливая. Даже дети не вышли играть — сидели по домам, прильнув к окнам, смотрели на бесконечный поток воды.
В конторе беспокойных дел было тепло и сухо. Печь топилась с утра, угли ещё не прогорели, источая ровное, уютное тепло. Окна запотели от влаги, за ними ничего не было видно — только серая пелена, стена воды, которая обрушивалась на крышу с равномерным, усыпляющим ритмом. Капли стучали по карнизу, по подоконнику, по мостовой. Ветер завывал в щелях, пробивался сквозь неплотно закрытые ставни.
Морис сидел за своим дубовым столом, перебирая бумаги. Дела не было. Сегодня никто не пришёл — в такую погоду люди сидят по домам, пьют горячий чай с мёдом, смотрят на дождь и боятся высовывать нос на улицу. Даже самые отчаянные клиенты предпочитают переждать непогоду.
На столе у Мориса лежала стопка старых отчётов. Он перечитывал их не потому, что нужно, а потому, что делать больше нечего. Дело о пропавшей кошке — нашлась у соседа. Дело о краже в лавке свечника — вор найден, деньги возвращены. Всё закрыто, всё в порядке.
Элис устроилась у окна на старом табурете, разложив на коленях свою коллекцию рун. Она перебирала их, протирала мягкой тряпицей, сортировала — одни в один мешочек, другие в другой, третьи в третий. Работа была кропотливой, требующей внимания и терпения, но она любила порядок. Рыжие волосы её растрепались, на лоб упала прядь, но она не обращала на это внимания, сосредоточенно всматриваясь в знаки на камнях.
Джек сидел на своём низком стуле у печи и лениво точил топор. Лезвие скользило по камню с равномерным ритмом — шшш-вжик, шшш-вжик. Глаза его были полузакрыты, он почти спал, но рука продолжала работу, будто жила своей собственной жизнью. Второй топор лежал на коленях, третий — на столе, всегда наготове.
— Скучно, — сказал Джек, не открывая глаз.
— Скучно, — согласилась Элис, не поднимая головы.
— Дождь идёт, — сказал Морис, глядя в запотевшее окно.
— Дождь идёт, — повторил Джек.
— Вы как эхо, — заметила Элис.
— Мы как эхо, — сказал Джек.
— Хватит, — сказал Морис.
