ГЛАВА 1. УТРО НА РЫБНОЙ УЛИЦЕ
Морис проснулся за час до рассвета.
Это была старая привычка — вставать рано, когда город ещё спит, когда можно выпить кружку горячего отвара в тишине, не слыша ничьих голосов, кроме собственных мыслей. Он лежал на спине, глядя в потолок, и слушал, как за стеной возится сосед-сапожник, собираясь на работу. Где-то внизу, на первом этаже, заскрипела дверь — кто-то вышел на улицу, не дожидаясь рассвета.
Морис поднялся с кровати. Жесткий матрас, шерстяное одеяло, подушка, набитая сухой травой — без удобств, но привычно. Он прошёлся босиком по холодному полу, подошёл к окну, раздвинул занавески. За стеклом — серая пелена утреннего тумана, крыши соседних домов, далёкий шпиль часовни Святой Урсулы, теряющийся в облаках.
Он оделся быстро: тёмные штаны, плотная рубаха, кожаный жилет, сапоги. На пояс — нож в ножнах, всегда под рукой. Никогда не знаешь, когда понадобится.
Морис спустился вниз, разжёг печь, поставил кипятить воду. Чай он не любил, но по утрам пил отвар из мяты и зверобоя — Элис утверждала, что это полезно для ума. Он не спорил. В последнее время спорить стало некогда.
За окном начинался день. Сначала петухи, потом лай собак, потом скрип тележных колёс, потом голоса торговок, расставляющих товар на рынке. Эдэм просыпался.
Морис вышел на улицу. Солнце ещё не взошло, но небо на востоке посветлело. Он прошёлся по Рыбной улице, завернул к колодцу, умылся ледяной водой. Бодрит.
Сегодня он ждал новостей. Крот на рынке обещал разузнать про странные кражи в соседних городах. Морис чуял, что скоро будет дело. Слишком долго в конторе сидели без работы.
Он вернулся в дом, закрыл дверь, собрал сумку: записная книжка, чернильница, перо, кусок мела для пометок, маленький фонарь, верёвка, сухой паёк. Мало ли куда забросит.
В дверь постучали. Три коротких удара — Элис.
— Открыто, — сказал Морис.
Элис вошла, отряхивая плащ от утренней росы. Рыжие волосы растрепались, под глазами круги — не спала ночью, варила какое-то зелье.
— Ты чего так рано? — спросил Морис.
— Не спалось, — ответила Элис. — Сон странный приснился. Город. Белые стены. И туман.
— Белояр?
— Не знаю. Я не была там никогда. Но во сне всё было как наяву.
— Приметы?
— Я не верю в приметы. Я верю в руны.
Элис достала из сумки свой мешочек с камушками, высыпала на стол. Десять рун, резных, старых. Некоторые блестели, некоторые выглядели так, будто их выкопали из земли.
— Погадай, — сказал Морис.
— Не люблю гадать для себя.
— А для дела?
— Для дела попробую.
Элис закрыла глаза, перемешала руны левой рукой, вытянула три. Выложила в ряд.
