ПРОЛОГ. Голос из темноты
Год назад. Лес за лесопилкой. Лунная ночь.
Дайл стоял над телом брата.
Тихон лежал лицом вниз, руки раскинуты, из-под головы растекалась тёмная лужа. Камень, которым Дайл ударил его, валялся в трёх шагах — серый, тусклый, без крови. Брата знать не знал, что умрёт сегодня. Он пришёл мириться. Сказал: «Дайл, прости, я не хотел. Мила сама пришла ко мне. Я не отбивал. Но если ты любишь её — забирай. Я уйду».
Дайл не ответил. Он поднял камень.
Первый удар — Тихон упал на колени. Второй — лёг на землю. Третий — чтобы наверняка.
Теперь брат лежал тихо. Не дышал. Дайл опустился рядом, потрогал шею — пульса нет. Он выпрямился. Огляделся. Лес молчал.
Он оттащил тело к старой сосне, где они в детстве прятали клады. Вырыл яму руками — земля была мягкой, податливой. Закидал тело. Притоптал. Сверху набросал веток и листьев.
Никто не найдёт.
Он вернулся домой. Мила спала на кровати — та самая, из-за которой он убил. Он лёг рядом. Она повернулась, обняла.
— Ты где был? — сонно спросила.
— В лесу. Дрова рубил.
— Тихон приходил. Искал тебя. Сказал, что уезжает. Просил передать, что ему жаль.
— Жаль, — повторил Дайл. — Мне тоже жаль.
Он закрыл глаза. И не спал до утра.
Настоящее время. Неизвестное место. Комната без окон и дверей.
Дайл открыл глаза.
Перед ним — темнота. Густая, вязкая, как старая смола. Он не помнил, как сюда попал. Не помнил, что делал до этого. Только имя — Дайл. И факт: он убил брата. Это знание висело на шее, как камень.
Он сел. Пол под ним был каменным, холодным. Воздух — спёртым, пахло пылью и гарью. Где-то рядом кто-то застонал, кто-то завозился.
Дайл провёл рукой по карманам. Пусто. Ни ножа, ни спичек, ни верёвки. Только одежда — рубаха, штаны, сапоги. И узел в груди — тот самый, с которым он жил последний год.
— Есть кто живой? — спросил он в темноту.
— Я здесь, — раздался женский голос. — Кто вы?
— Здесь, — мужской, хриплый.
— И я, — ещё один.
Дайл закрыл глаза на секунду, потом открыл — ничего не изменилось. Темнота была абсолютной. Он пополз на голоса, нашарил руку — чужую, тёплую, живую.
— Нас много, — сказал он. — Вставайте. Надо понять, где мы.
Когда все поднялись и более-менее успокоились, в центре комнаты что-то щёлкнуло.
Зажглась свеча.
Маленький язычок пламени осветил тумбу — каменную, грубую, в центре зала. На тумбе стояли семь свечей. Разных цветов. Белая, чёрная, красная, зелёная, синяя, жёлтая, серая. Первая — белая — только что зажглась сама собой.
Света хватило, чтобы разглядеть друг друга. Семь фигур в круге.
И голос из темноты заговорил.
