Глава 1
Если вы думаете, что ад существует, то вы никогда не работали в ночную смену на разрезе под Междуреченском [2026]. Настоящий ад — это когда вокруг тебя крутится пылища, от которой не спасают три угольных фильтра, под жопой вибрирует уставшее пневмосиденье, а в лобовое стекло лупят прожекторы, превращая реальность в долбаный сюрреалистический хоррор.
Ярославу Громову было тридцать лет. По иронии судьбы, в его ящике комода лежал синий диплом по специальности «Государственное и муниципальное управление». На выпуске сам губернатор области жал ему руку и пророчил, что с такой хваткой Яр через десяток лет станет отличным мэром города. В школе Громов учился неплохо, со всеми учителями легко находил общий язык, но ни к каким школьным группировкам не примыкал — всегда был сам по себе, смышленый и независимый.
Только вот жизнь — штука извилистая, и кресло чиновника Яра не прельщало. Он был деревенским парнем. Его университеты начинались с разбитых проселочных дорог, утренних покатушек на ревущем отцовском мотоцикле, заготовки сена и помощи родителям по хозяйству. В технике Яр шарил с детства без всяких академических институтов: мог вслепую спаять сгоревшую плату домашней электроники, виртуозно владел болгаркой и клал сварочный шов так ровно, будто родился с держаком в руке.
Но главной его страстью, скрытой от посторонних глаз, была японская автомобильная культура. Пока сверстники мечтали о кредитных Солярисах, Яр зачитывался мангой Initial D и пересматривал Wangan Midnight. Свою мечту он собрал сам, буквально из пепла — легендарный Nissan S30Z. Он выкупил полусгнивший кузов, полностью разобрал его до голого металла, переварил, покрасил и совершил святотатство, от которого у японцев перехватило бы дыхание: свапнул туда культовый турбомотор RB26DETT. Этот проект научил его чувствовать тончайшие настройки железа.
Правда, кормить японскую «зажигалку» на что-то было нужно, и так Яр оказался на разрезе. Последние три года он крутил руль старого 220-тонного «БелАЗа-75306» под бортовым номером 228. Снабжение на автобазе хромало, так что двести двадцать восьмой держался исключительно на Яровской смекалке, а до этого он пять лет отпахал на карьерной сорокатонной поливалке — бешеной цистерне, которая вечно буксовала в жидкой глине. После нее Яр мог пилотировать хоть падающий метеорит.
Девятый час смены подходил к концу. Мозг превратился в ленивый кисель, а в ушах стоял утробный рёв 16- цилиндрового дизеля Cummins, питавшего мотор-колеса. Звукоизоляция в кабине была такой, что Яр давно привык общаться с внешним миром исключительно ультразвуковым ором.
