Солнце клонилось к закату, заливая Торговую улицу тёплым оранжевым светом. Тени от домов вытягивались, ложились на мостовую длинными полосами, словно чьи-то пальцы, тянущиеся к домам. Рынок уже опустел — торговки разошлись по домам, убрав оставшийся товар в лари и погреба. Только редкие прохожие спешили закончить свои дела до темноты, кто с корзиной, кто с тележкой, кто просто так.
В конторе беспокойных дел горели свечи. Три свечи на столе Мориса, две на столе Элис, одна тусклая на столе Джека — он не любил яркий свет, говорил, что от него болят глаза. На самом деле просто засыпал быстрее.
Морис сидел за своим дубовым столом, перебирая бумаги. Вчерашнее дело о пропавшем кошельке закрыто — нашёлся под половицей в доме самого клиента. Отчёт написан, клиент доволен, хотя платил неохотно. Сегодня новых дел не было. Тишина нарушалась только скрипом пера и поскрипыванием стула Джека, который никак не мог устроиться поудобнее.
Элис раскладывала пузырьки с зельями на своём столе, проверяла, не испортились ли. Каждый пузырёк она подносила к свету, встряхивала, нюхала, иногда ставила обратно, иногда отставляла в сторону для переработки. Работа была кропотливой, но она любила порядок. Беспорядок в зельях мог стоить жизни.
Джек сидел на своём низком стуле у окна и лениво точил топор, проводя камнем по лезвию с равномерным ритмом. Шшш-вжик, шшш-вжик. Окно было открыто, и с улицы доносились вечерние звуки — где-то играли на скрипке, кто-то ругался, дети гоняли мяч, несмотря на поздний час.
— Ты сегодня тихий, — сказал Морис, не поднимая головы.
— День тяжёлый был, — ответил Джек, не прекращая точить.
— Ты ничего не делал.
— Вот именно. Тяжело ничего не делать. Сидишь, ждёшь, когда кто-нибудь придёт. А никто не приходит. Мышцы затекают. Голова пухнет.
Элис усмехнулась, отставляя очередной пузырёк.
— Ты бы пошёл в таверну, — сказала она. — Отдохнул бы. Выпил пива. С кем-нибудь подрался для разминки.
— Пойду. Сейчас. — Джек отложил топор, посмотрел в окно. — А ты чего не идёшь?
— У меня дела.
— Зелья?
— Зелья.
— Тебе не надоело?
— Нет. Я люблю свою работу.
— А я люблю свою. — Джек снова взял топор, провёл пальцем по лезвию. — Острый. Можно хоть сейчас на войну.
— Войны нет.
— Жаль.
Он отложил топор, потянулся, хрустнув костями. Позвоночник издал серию щелчков, как сухие ветки под ногами.
— А вы чем сегодня вечером займётесь? — спросил он, оглядывая Элис и Мориса.
— Я пойду к Кроту, — ответила Элис, закупоривая очередной пузырёк. — Он обещал привезти новые руны из Студёного тракта. Говорят, очень редкие. С защитой от проклятий.
