В темноте Андрей существовал для этого корабля только как груз.
Экранированный отсек не предназначался для пассажиров. Узкая лежанка, несколько креплений на стене, металлическая переборка в ладони от плеча — вот и всё пространство, которое ему выделили до условленной высадки. Свет включать не стоило, лишний раз шуметь тоже.
Обычная жизнь корабля оставалась где-то за металлом и доходила сюда приглушённым гулом механизмов, редкими шагами и голосами, в которых слова трудно было разобрать. Впрочем один голос уже становился узнаваемым. Хриплый и громкий, смех раскатывался так, словно за каждый тихий час полёта ему доплачивали.
— Я тебе третий раз говорю, он так не влезет!
— А ты четвёртый раз попробуй!
Хриплый снова рассмеялся.
Ему это даже подходило. После Тартара возможность несколько часов лежать и ничего не делать казалась почти роскошью. Впервые за долгое время не нужно было следить за лесом, проверять заряд винтовки или гадать, какая тварь решила проверить лагерь на прочность.
Пальцы привычно отыскали кулон под мягким слоем неактивированной брони и замерли на нём. Из обрывков памяти Владимира упрямо держалось только одно имя — Настя. Теперь искать её предстояло ему.
— Найду, — едва слышно сказал Андрей.
Слово утонуло в гуле корабля. Снаружи кто-то засмеялся. Далеко, за несколькими переборками, другой голос ответил, и смех стал громче. Андрей невольно прислушался. Люди куда-то шли, что-то таскали, спорили, потом снова смеялись. У них продолжался обычный рейс. Он же лежал в чёрном ящике, о существовании которого лучше было никому не вспоминать.
Андрей отпустил кулон, уложил руку за голову и прикрыл глаза, хотя разницы в темноте не было. Гул двигателей шёл через лежанку ровной мелкой дрожью. Через несколько минут перестал замечаться и он.
Удар пришёлся в бок корабля.
Лежанка ушла из-под спины. Андрей плечом врезался в переборку, успел выставить руку и уже через мгновение оказался на полу. Где-то снаружи что-то тяжёлое покатилось по грузовому отсеку и с грохотом ударилось в стену.
Смех исчез.
Голоса за металлом стали громче. Один что-то прокричал, ему ответили сразу двое. Потом по настилу зачастили шаги.
Ещё один удар качнул корабль, пока Андрей поднимался. На этот раз он был готов и удержался, вцепившись в край лежанки. Мысленная команда активировала броню. Тёмный нанослой сомкнулся вокруг тела, сегменты шлема закрыли лицо, и вместо черноты перед глазами вспыхнул визор. Несколько синих индикаторов пробежали по краю поля зрения и тут же уступили место предупреждениям.
