Дождь барабанил по стеклу офиса «Изумрудный змей». За столом сидел детектив Габриэль, подбрасывая в воздух серебряную монету. На шкафу, свернувшись огромным изумрудным кольцом, дремал Арчибальд — удав редкой породы и, по совместительству, главный эксперт агентства по человеческой глупости.
Дверь распахнулась. На пороге стоял молодой человек в помятом дорогом камзоле. Глаза его дико вращались.
— Она мертва! — с порога крикнул он вместо приветствия. — Моя тетушка Клотильда! Ее отравили!
Габриэль поймал монету. Арчибальд приоткрыл один желтый глаз.
— Тетушка Клотильда? — переспросил детектив. — Та самая, которая владеет половиной серебряных рудников на севере? Присаживайтесь.
Гость рухнул в кресло.
— Я Филипп, ее племянник. Я сам отвез ее к этому шарлатану! К великому целителю магистру Октавиусу! Он обещал вернуть ей зрение. Тетушка в последнее время почти ослепла, едва различала силуэты. Мы надеялись на чудо!
— И как, помогло? — прошипел со шкафа Арчибальд.
Филипп подпрыгнул, вжимаясь в кресло:
— О боги, оно разговаривает! Почему у вас в офисе змея?!
— Он партнер, — сухо отрезал Габриэль. — И он задал хороший вопрос. Рассказывайте по порядку. Что там за целитель?
Филипп сглотнул, испуганно косясь на змею.
— Октавиус проводил массовый обряд исцеления в загородном поместье. Народу — тьма. В центре зала стоял алтарь. На нем — один хрустальный кувшин и один золотой бокал. Целитель объявил, что эликсир жизни подействует, только если все причастятся из одной чаши.
— Коммунальная магия, — хмыкнул Габриэль. — Экономия на посуде. И что дальше?
— Все пили по очереди! — Филипп активно зажестикулировал. — Октавиус сам наливал из кувшина в бокал. Человек выпивал, целитель забирал бокал, наливал снова, передавал следующему. Тетя Клотильда была седьмой в очереди. Она осушила бокал, улыбнулась, сделала два шага и упала замертво!
— А остальные? — подал голос Арчибальд, плавно сползая на спинку кресла Филиппа. — Первые шесть? Восьмой? Десятый?
— В том-то и дело! — Филипп едва не плакал. — До нее шесть человек пили — и хоть бы что. Одна лавочница даже закричала, что у нее прошла бородавка. После тети началась паника, но двое стражников от страха тоже пригубили из бокала — и живы-здоровы! Но как?!
Габриэль поднялся, застегивая плащ:
— Арчи, мы едем на дело. Это пахнет либо невозможной магией, либо очень красивым трюком.
Поместье Октавиуса дышало роскошью и паникой. Зал обряда был оцеплен местной стражей, которая не знала, за что хвататься. В центре зала, на бархатной скатерти, сиротливо блистали кувшин и бокал. Сам целитель — мужчина с благородной сединой и театрально скорбным лицом — сидел в углу под охраной.
