Глава 1. Тридцать два свечи
Тридцать два. Чётное, скучное, взрослое число. Я знаю его наизусть уже целый день - оно написано на торте, который я купила себе сама, в кондитерской у дома, потому что кто-то должен был это сделать, а больше было некому.
Я ставлю свечи. Считаю их - почему-то я всегда боюсь, что мне положат лишнюю, и тогда желание исполнится неправильно, хотя в тридцать два года я уже не верю в желания. Я верю в платежи, в дедлайны, в то, что кофе надо пить до двенадцати, иначе не уснёшь. Это и есть взрослость: набор правил, которые ты придумала себе сама, чтобы не развалиться.
Зажигалка щёлкает. Огоньки дрожат, отражаются в тёмном окне - и там, в отражении, стоит женщина, которую я почти не узнаю. Волосы собраны так, чтобы не мешали. Лицо без косметики, потому что не для кого. В руке - телефон, потому что телефон - это то, за что держишься, когда больше не за что.
Я закрываю глаза. Загадываю желание - честно, как в детстве, когда это было важно.
Я хочу знать, что моя жизнь - не ошибка.
Я задуваю свечи. Дым тонкой струйкой поднимается к потолку. В квартире тихо - так тихо, что слышно, как на кухне капает кран, и я думаю: это и есть звук моей жизни. Кап. Кап. Кап. Одинаковые дни, одинаковые вечера, одинаковые вещи на одинаковых местах.
Потом я делаю то, что делает каждый человек в мой день рождения, - открываю телефон.
У Даши - новые фото. Она на Мальдивах, в белом платье, с коктейлем цвета заката. Подпись: «Жизнь удалась». Я ставлю лайк, потому что если не поставить, она спросит, и мне придётся объяснять, почему я не поставила, а объяснять нечего - она просто счастлива, а я нет, и это не её вина.
У Лены из института - третий ребёнок. Крошечное сморщенное чудо спит у неё на груди. Подпись: «Наше маленькое счастье». У Марка, моего бывшего, - новая машина, и на зеркале заднего вида висит тот самый брелок, который я подарила ему шесть лет назад. Странно, что я это замечаю. Ещё страннее - что мне больно.
Я листаю. Листаю. Листаю. Чужие беременности, чужие свадьбы, чужие дипломы, чужие ремонты, чужие кошки, чужие утра в Париже и чужие закаты в Тбилиси. Мир, в котором у всех всё получилось. Мир, из которого я, кажется, выпала где-то на полпути.
Я была архитектором. Когда-то я хотела строить дома, в которых людям будет хорошо. Теперь я делаю планировки для офисов - одинаковые кубики, одинаковые перегородки, одинаковые коридоры. В моём последнем проекте восемьсот рабочих мест. Восемьсот человек, которые будут сидеть в кубиках, которые спроектировала я, и ненавидеть свои понедельники.
