Все ваши мысли —
ошибочные представления.
Роберт Адамс
Вопреки прогнозам к вечеру пятницы лазурное апрельское небо затянули низкие облака, отчего стало казаться, будто за окном промозглый ноябрь. Снег уже повсюду растаял, но еще не успевшая украсить улицы первая зелень весны делала грязновато-серым городской пейзаж, в лабиринтах которого свободно гуляли порывы холодного ветра. Сорокалетний бухгалтер местного мясокомбината Артур — высокий, нескладный, с лицом хронически недосыпающего человека — стоял на остановке, нахлобучив поверх вязаной шапочки капюшон куртки, абсолютно не желая ехать прямиком домой после завершения очередной рабочей недели. Пропуская один нужный автобус за другим, он пребывал во власти больно жалящих мыслей о своей в общем-то пустой, лишенной целей и ярких красок жизни. Дома его ждал привычный, до тошноты заученный сценарий. Квартира, за которую им с Мариной предстояло выплачивать ипотеку еще долгих тринадцать лет, встретит его запахом жареной картошки и тяжелым, осязаемым молчанием. Жена даже не обернется от плиты — лишь бросит дежурное, лишенное всякого тепла: «Купил хлеб?». А из комнаты семнадцатилетнего Дениса, как всегда запертой на защелку, будет доноситься лишь глухой стук клавиш компьютера и бубнящий бас из наушников. Сын давно перестал разговаривать с отцом, междометиями откупаясь от любых попыток поговорить.
Артур чувствовал себя чужаком в собственной семье, бесплатным приложением к квитанциям за коммуналку. Злодейка-судьба словно поиздевалась над ним, заманив в эту бытовую ловушку, где каждый день был точной копией предыдущего, а все юношеские мечты оказались похоронены под ворохом невыплаченных кредитов и взаимных претензий.
К остановке с глухим шипением тормозов подкатил очередной полупустой автобус, но заставить себя запрыгнуть в прогретый салон Артуру вновь не удалось. Постояв еще с минуту, он резко развернулся и зашагал к круглосуточному павильону на углу улицы. Вопреки собственному заведенному правилу — никогда не пить в одиночку и уж тем более на улице — бухгалтер купил бутылку дешевого коньяка. Руки слегка дрожали, когда он скручивал тугую металлическую пробку прямо за углом магазина, где порывы холодного ветра разносили запах отходов.
Первый глоток обжег горло, заставив закашляться, но почти сразу по телу разлилось суррогатное, обманчивое тепло. Артур прислонился спиной к кирпичной стене и сделал еще один длинный глоток, давшийся уже гораздо легче. Вскоре последовал и третий. Метрах в десяти от него, у мусорных контейнеров, копошился бродяга в наслоениях грязных курток, выуживая из бака пустые алюминиевые банки. Артур угрюмо усмехнулся про себя, глядя на потрепанного старика. «Два сапога пара, — пьяно подумал он, пряча бутылку в карман. — Я такой же нищий, только в чистой куртке». В тот момент сорокалетний бухгалтер мысленно поставил себя на один уровень с опустившимся типом, испытав лишенную всякой жалости и отвращения тупую, разделенную на двоих безысходность.
