После истории с Тенью Полуночи в магазине "Старые страницы" что-то неуловимо изменилось. Границы между полками, ещё месяц назад незыблемые, как государственные границы, начали как будто размываться. Книги, которые раньше общались исключительно в пределах своего жанра, вдруг стали замечать, что у соседей — совсем других жанров — иногда находятся общие темы для разговора.
Началось всё, как водится, с мелочи. Старый атлас мира — толстенный том в потёртой синей обложке, простоявший на самой верхней полке справочного отдела лет двадцать без особого внимания — как-то ночью разговорился с "Хрониками Иных Миров". — Знаете, — сказал Атлас задумчиво, — мы с вами, в сущности, коллеги. Вы описываете вымышленные земли. Я — вполне реальные. Но суть одна — карты, границы, путешествия. — Никогда не думал об этом с такой стороны, — признались "Хроники" с интересом. — А расскажите мне про... как это называется... Гималаи? У меня в третьем томе есть горный хребет, очень похожий по описанию. Так завязалась дружба, а следом за ней — и первый настоящий клуб. — Предлагаю, — торжественно объявил Атлас спустя несколько ночей небольшой компании единомышленников, — основать Клуб Любителей Дальних Земель. Для всех, кому интересны путешествия — неважно, реальные или выдуманные. Идея всем понравилась.
К клубу присоединились не только "Хроники Иных Миров", но и потрёпанный путеводитель по Италии, забытый кем-то ещё в прошлом десятилетии, и даже том "Двадцать тысяч лье под водой", который до этого момента одиноко скучал на полке классики, не находя себе компании среди чопорных романов. — Наконец-то, — вздохнул он с облегчением, устраиваясь поудобнее рядом с новыми друзьями. — Столько лет пылиться среди людей, которые обсуждают только балы и наследство. Хочется же приключений! Клуб собирался каждую ночь в одном и том же углу — за полкой с искусством, где было потише и подальше от вечного шума боевиков. Там путешественники всех жанров обменивались описаниями далёких мест, придуманных и настоящих, и подолгу обсуждали, каково это — оказаться где-то далеко от привычной полки. Вслед за путешественниками свой клуб организовали и мечтатели. — У нас с вами много общего, — сказала как-то Поэзия сборнику "Первый поцелуй в Провансе", застав его в одиночестве грустящим над собственной обложкой. — Вы страдаете от неразделённой любви на страницах. Я страдаю от неразделённой любви в каждой строфе. Не находите родство душ?
