Голограмма звездной туманности медленно вращалась под потолком, отбрасывая синеватые блики на коллекцию причудливых камней с трех планет. Один из них, темно-зеленый с прожилками, похожими на папоротник, лежал поверх стопки распечатанных древних, настоящих бумажных чертежей - Маша любила тактильные ощущения от шершавой поверхности. Кругом ни пылинки. Воздух был идеально свеж, как после грозы в горах, и обновлялся так незаметно, что об этом даже не думалось.
Маша вполуха слушала лекцию по ксеногенетике, которая транслировалась прямо в воздух перед ней в виде динамических схем и текста. Вместо того чтобы конспектировать, она вырисовывала в углу «холста» забавного шестиногого зверька с планеты Эпсилон Эридана. Ее левое предплечье, открытое из-за отрезанного рукава футболки, украшали тонкие серебристые линии, это светилось ее био-тату. В спокойном состоянии они напоминали морозный узор на стекле. Комбинезон из плотной синей ткани, явно сшитый человеческими руками, лежал на кресле. На его колене красовалась небрежно, но с душой пришитая заплата в виде солнца с лучами.
Ее размышления прервала мелодия - звук, который слышала только она. Это означало входящее сообщение в ее личном пространстве связи. Маша пальцем дотронулась до браслета на запястье, сплетенного вручную из светящихся шнурков, в центре которого покоился небольшой кулон в форме сердечка, ее личный маячок.
От прикосновения пространство вокруг Маши слегка дрогнуло, будто воздух уплотнился. Звук лекции приглушился, а вместо него раздался знакомый, чуть насмешливый голос:
- Маш, ты там не уснула над своими амебами?
Девушку окутало «облако», матовая, светящаяся изнутри сфера диаметром около двух метров. Это был личный «Эфир», приватный кокон, создаваемый Праной для общения. Со стороны казалось, будто Маша сидит в большом шаре из молочного стекла. Внутри этого виртуального пространства, словно находясь напротив, сидела Катя Решетникова. Она находилась в своей мастерской: за спиной мелькали полки с банками, где переливались странные пигменты. Сама Катя что-то растирала в ступке, не глядя в «камеру». Ее волосы, выкрашенные в цвет зари, были собраны в беспорядочный пучок, скрепленный, судя по всему, парой обычных веточек.
- Кать, я геномы изучаю, а не амеб, - отозвалась Маша, сдув темную прядь с лица. Светящиеся голубые нити, вплетенные в ее косу, мягко пульсировали. - Хочешь, покажу, как у эпсилонианской многоножки система размножения работает? Заценишь….
- Ой, все, Маш. Давай потом как-нибудь, - Катя махнула рукой, от чего в эфире на секунду пропали ее пальцы, окрашенные в синий и золотой. - Слушай сюда…
