Нулевой вектор
Научно-фантастический триллер
Глава 1. Мёртвый сектор.
Сектор семь станции Эребус пах железом и чем-то ещё, чему Алексей Воронов не мог подобрать названия. Этот запах не был ни химическим, ни органическим. Он напоминал ощущение, которое возникает в секунду пробуждения от кошмара — когда сознание уже вернулось в привычную реальность, но тело ещё хранит память о прикосновении чего-то невообразимого. Воронов стоял у герметичной двери и чувствовал, как пот струится по спине, хотя климатическая система поддерживала в коридоре идеальные двадцать два градуса. Он был роботопсихологом, а не врачом, но двадцать два года работы с позитронными мозгами научили его одной простой вещи: человеческий организм реагирует на непонятное точнее, чем любой сканер.
Рядом с ним молчала Елена Соколова. Командир глубинной станции на орбите Титана, женщина, командовавшая этим гигантским сооружением двенадцать лет подряд, стояла неподвижно. Короткие тёмные волосы, каменное лицо, ровная спина военного человека, привыкшего к дисциплине и ответственности. Только глаза выдавали то, что происходило внутри. Они были слишком раскрытыми, слишком настороженными для человека с таким послужным списком. Соколова пережила разгерметизацию третьего блока, пожар в реакторном отсеке и бунт горнодобывающей бригады. Она не раз отдавала приказы, от которых зависели жизни десятков людей. Но то, что ждало по ту сторону этой двери, выбило её из колеи окончательно и бесповоротно. Иначе она никогда бы не потратила почти всё резервное топливо на доставку Воронова с Земли. Эребус оставался бы без возможности экстренной эвакуации на ближайшие шесть месяцев — до следующего грузового конвоя. Такой шаг командир делает лишь в том случае, когда собственные ресурсы станции исчерпаны, а ситуация выходит за рамки любого мыслимого сценария.
Дверь перед ними была герметичной, стальной, полуметровой толщины. Индикатор давления показывал норму. Система жизнеобеспечения сектора функционировала без сбоев. Вентиляция подавала воздух, освещение работало, температура держалась на стандартной отметке. Всё было совершенно обычно — если не считать того, что внутри находилось двадцать три трупа.
Воронов провёл ладонью по холодной поверхности двери. Он делал это неосознанно, как человек, который касается стены, чтобы убедиться в её реальности. Двадцать два года он изучал позитронные мозги, распутывал конфликты между Тремя Законами робототехники, консультировал корпорации и военные ведомства. Он знал, как мыслили машины. Он умел читать колебания их полей так же уверенно, как психиатр читает мимику пациента. Но ничто в его опыте не подсказывало, что делать с тем, что ожидало его внутри сектора семь.
