Попаданец. Март 1945. Пропавший генерал читать онлайн

Сознание возвращалось не рывком, а осколками — как мутное стекло, которое кто-то злой и нетерпеливый склеивал на живую нитку.

Сначала звук.

Низкий, пульсирующий гул. Я подумал: «генератор», но тут же поправил себя — в моей московской квартире не могло быть генератора. Соседи бы залили жалобами участкового. Потом в гул вплелись другие голоса: лязг металла, короткие гортанные команды, и где-то далеко — ритмичный перестук колёс. Не поезда. Повозки. Телеги.

Потом запах.

Это добило окончательно. Воздух был пропитан махоркой, машинным маслом, прелой шинелью и ещё чем-то сладковато-приторным, от чего сводило скулы — то ли гниющей соломой, то ли тем особенным запахом фронтового лазарета, который невозможно спутать ни с чем другим. В моём кабинете на улице Покровка, где я просиживал штаны над документами сорок пятого года, так пахнуть не могло. Там пахло кофе, старыми книгами и пылью архивных папок.

Я открыл глаза.

И едва не закричал.

Надо мной нависал потолок из грубо обтёсанных брёвен. Сырых. С тёмными подтёками в углах. Вдоль стен тянулись нары — три яруса, заваленные соломой, поверх которой лежали люди в гимнастёрках. Настоящие люди. С неумытыми лицами, с тёмными кругами под глазами, с бинтами на руках и головах. Кто-то спал, всхрапывая, кто-то тупо смотрел в одну точку, курил, зажав цигарку в углу рта.

Слева от меня, на соседних нарах, сидел пожилой красноармеец с седыми висками и чистил ветошью трёхлинейку. Делал это механически, привычно, даже не глядя на руки.

Я сел.

Моё тело слушалось, но слушалось странно — будто я надел чужой костюм на размер меньше. Пальцы дрожали. Лёгкие хватали воздух слишком жадно. И главное — я чувствовал всё. Холод, который пробирал до костей, несмотря на шинель, накинутую поверх гимнастёрки. Ссадину на левом боку, которая ныла при каждом вдохе. Сухость во рту — такую, будто я не пил сутки.

— Очухался? — сиплый голос донёсся справа.

Я повернул голову. Рядом, на той же наре, сидел капитан — судя по петлицам. Лицо измождённое, но глаза живые, цепкие. В руках — кружка с мутной жидкостью.

— Где я? — спросил я.

Голос был не мой. Ниже, хриплый. И от этого стало по-настоящему страшно.

Капитан хмыкнул.

— Седьмая армия, майор. Первый Белорусский. Своих не узнаёшь? — он кивнул в сторону выхода. — Контузия у тебя знатная была. Вчера под Фридрихсфельде накрыло. Думали, всё. А ты вон — живучий.

Седьмая армия. Первый Белорусский. Фридрихсфельде.

Март 1945 года.

Я закрыл глаза и понял, что сейчас либо заору, либо меня вырвет. И то, и другое было плохо — привлекать внимание в этом месте, среди этих людей, было смерти подобно. Я же не дурак, я историк. Чёртов военный историк, который двадцать лет разбирал боевые донесения, читал мемуары и думал, что понимает войну.