ПРОЛОГ. ТОТ, КТО ВЕРНУЛСЯ ДВАЖДЫ
1942 год, июль. Эшелон № 2374. Калининский фронт, 30-я армия.
Он очнулся от запаха.
Резкий, до тошноты знакомый запах махорочного дыма, смешанного с прелой шинелью, соляркой и чем-то сладковато-приторным — тем самым особым запахом, который бывает только в воинских эшелонах.
И грохот.
Грохот колёс, лязг сцепок, дребезжание не притёртых буферов. Всё тело вибрировало в такт движению состава.
— Очухался? — голос хриплый, как наждак по ржавому железу. — А я уж думал, коньки отбросил. Хлопнулся знатно.
Он попытался сесть. Голова разламывалась изнутри. Перед глазами плыли круги. Он потрогал затылок — пальцы наткнулись на грубую марлевую повязку, под которой чувствовалось что-то липкое.
— Где... — прошептал он. Голос был чужим. Гораздо более низким, чем он помнил.
— В теплушке, где ж ещё. — Сосед — небритый мужик лет тридцати пяти, в гимнастёрке с расстёгнутым воротом, на которой угадывались следы от погон (только что их не было? Нет, уже сняли). — Эшелон на запад идёт. Догоняем своих. Ты, лейтенант, из командирской вагончик шлёпнулся. Ступенька, видать, мокрая была. Ногу не отдавило — и то ладно.
Лейтенант.
Он опустил взгляд. Руки — чужие, с широкими ладонями, сбитыми костяшками. Гимнастёрка — командирская, но старая, стиранная. Сапоги — кирзовые, разношенные.
Он медленно, как во сне, поднёс руку к лицу. Обломанный ноготь на указательном. Шрам на тыльной стороне — старый, белесый.
Не его рука.
Не его тело.
Он выдохнул — и понял, что не паникует. Внутри была странная, почти клиническая пустота. Словно мозг сам включил защиту, чтобы не разорвало от осознания.
— Как меня зовут? — спросил он.
Мужик хмыкнул:
— Ты, лейтенант, видать, шибко башкой приложился. — Он кивнул в сторону. — Вон, в углу твой планшет валяется. Там всё написано.
Планшет. Кожаный, потёртый до блеска. Он потянулся за ним — тело слушалось плохо, словно костюм с чужого плеча. Пальцы дрожали, когда расстёгивал клапан.
Внутри — карта. Карандашный окурок. И удостоверение.
Лейтенант Алексей Николаевич Баранов. 1920 года рождения. Командир стрелкового взвода. Призван Бауманским РВК г. Москвы.
Он уставился на фотографию. С него смотрел молодой мужчина с жёстким взглядом и ранней сединой на висках. Чужое лицо. Чужое имя. Чужая жизнь.
— Баранов, — медленно проговорил он, пробуя имя на вкус. — Алексей... Баранов.
— Во, — мужик одобрительно кивнул. — Память потихоньку возвращается. Я — старшина Смоляков, Григорий Иванович. Взвод твой, если что. Назначали тебя к нам третьего дня. Воевать будем.
Воевать.
