Глава 1. Чужой среди своих
Сознание возвращалось не толчками — ударом.
Как будто кто-то воткнул ржавый штык в затылок и провернул. Я открыл глаза и захлебнулся. Воздух пах гарью, прелой землей и чем-то сладковато-приторным — тем особым запахом, который бывает только там, где мясо смешалось с глиной.
Там, где недавно была жизнь.
— Вставай, лейтенант! — Голос хриплый, надорванный. Чья-то рука грубо трясет за плечо. — Твою мать, контузило совсем? Подъем!
Я сел. Мир качнулся и распался на осколки: черное небо, красные отсветы пожара, силуэты людей в странной одежде. Гимнастерки. Пилотки. Винтовки.
Винтовки?
— Где я? — мой голос прозвучал чужим. Более низким, чем я помнил. Горло саднило, будто я надышался едкого дыма.
Мужик, трясший меня за плечо, оказался сержантом с нашивками на рукавах. Лет тридцати, скуластое лицо в копоти, глаза бешеные — такие бывают у людей, которые только что видели смерть и не хотят видеть ее снова.
— Ты в аду, лейтенант, — бросил он. — Немцы за лесом. Собирай остатки взвода, если голова еще варит.
Он отвернулся и заорал куда-то в темноту:
— Второе отделение, ко мне! Живо!
Я смотрел на свои руки. Чужие руки. Широкие ладони, мозоли на пальцах, свежий порез на тыльной стороне. Обручального кольца нет. Часов нет. На левом запястье — старая татуировка, выцветшая синяя надпись: «За Родину».
У меня никогда не было татуировок.
Голову прострелило новой волной боли. Воспоминания — не мои, чужие, как эти руки — хлынули потоком. Александр Белов. Двадцать три года. Лейтенант. Командир стрелкового взвода 144-й стрелковой дивизии. Вчера, нет, сегодня утром — бой у деревни Каспля. Отступление. Артиллерийский налет. Взрыв рядом — и темнота.
Я — не Белов.
Я — это... Я замер. А вот это было страшно. Потому что следующая мысль провалилась в пустоту.
Я помнил квартиры с пластиковыми окнами. Помнил экран телефона. Помнил, как листал ленту новостей и видел дату: 15 июля 2024 года. А потом — ничего. Ни вспышки, ни удара тока, ни портала с радугой. Просто — разрыв сознания, как монтажная склейка в дешевом фильме.
— Лейтенант! — сержант вернулся. Теперь я разглядел его лицо внимательнее: левая щека рассечена осколком, кровь запеклась черной коркой. — Ты как, живой? Мне приказ: вывести остатки роты к Вязьме. А ты старший по званию.
— К Вязьме? — тупо переспросил я.
— А куда, блядь, еще? В Берлин пешком? — Сержант сплюнул. — Готовность через пять минут. У тебя восемь человек, включая меня. И один ручной пулемет.
Он ушел, оставив меня сидеть на сырой земле. Я перевел взгляд на свои сапоги. Кирзовые, стоптанные, в грязи. На гимнастерке — чужой крови, не моей. Медаль «За отвагу» на груди. И планшет через плечо — потрепанный, коричневый, с застежкой-«молнией».
