Глава 1. Комплемент ототеля
Гостиница живёт по расписанию, которое никто не читает вслух: заезд — после дведнадцати, выезд — до одиннадцати, смена белья — по средам, полотенца — по требованию. Мелкий шрифт на обороте регистрационной карточки. Мелкий шрифт никто никогда не читает.
14:05. Ресепшн
Автобус выдохнул шестерых на раскалённый асфальт, как желудок — то, что не переварил. Чемоданы на колёсиках простучали по плитке зазубренную дробь.
Дени шёл первым со своей девушкой, привычно снимая всё на телефон — фасад, вывеску, буквы, шрифт которых потом никто не вспомнит. Следом Стеф, сутулясь под рюкзаком, его брат позади. Оливия — с распечатанным бланком брони, деловитая, как всегда. Замыкала Ирэн, щурясь на солнце.
На стойке дымилась чашка кофе. Свежего, только сваренного — горького, с ноткой карамели. Никого рядом.
— Есть кто? — Ирэн стукнула по колокольчику. Звон вышел глухим, будто металл обмотали тканью.
Никто не вышел. Кофе продолжал дымиться.
Стеф зацепился взглядом за часы над стойкой — латунный ободок, стрелки, замершие на 11:15. Глянул на телефон: 12:20. Пожал плечами. Экая беда — время не сходится в отеле у моря.
— Ключи, наверное, в ящике, — сказала Оливия и, не дожидаясь ответа, нашла ключи в ящике под стойкой. Все шесть. Подписаны аккуратным почерком, номер к номеру.
Никто не спросил, кто их подписал.
Регистрационные карточки заполнили сами — фамилия, паспорт, срок. Графа «заезд оформил» осталась пустой. Оливия так и оставила: заполнят сами потом.
15:40. Первыйэтаж
Номера пахли свежим бельём и чем-то ещё — на самой границе обоняния, будто под стиральным порошком пряталась плесень старого подвала. Списали на вентиляцию. Куда же ещё.
Стеф разбирал вещи, когда ручка — синяя, любимая, с погрызенным колпачком — хрустнула в кармане чемодана. Треснула пополам. Чернила расползлись тёмным пятном по подкладке.
— Твою ж мать! — беззлобно буркнул он, бросил обломки на тумбочку и забыл о них через пять минут — как забывают комара, укусившего во сне.
Утром ручка лежала на тумбочке целой. Ни трещины. Ни пятна на подкладке. Стеф покрутил её в пальцах, нахмурился на секунду — так хмурятся, пытаясь удержать ускользающий сон, — и сунул в карман.
Секунда сомнения. Не больше.
19:00. Внутреннийдвор
Удобные ротанговые кресла, холодное пиво, гриль, смех — с каждым часом чуть более протяжный, чуть более вязкий, будто застревал в горле, прежде чем выйти наружу.
Решили выйти в город. Вернулись поздно.
У ворот их ждал одинокий фонарь — жёлтый, маслянистый свет, дрожащий, из тех ламп, что жужжат на самой границе слышимости.
