Попаданец. 22 июня 1941: Останови ад или сдохни в нём читать онлайн

Темнота пахла землёй и мазутом.

Он пришёл в себя от того, что не слышал ничего. Абсолютная, почти болезненная тишина. Ни гула машин, ни далёкой сирены, ни привычного белого шума города, который никогда не спит. Тишина, от которой закладывает уши.

И холод. Тот особенный, июньский, который не чувствуешь кожей, а чувствуешь костями. Предрассветный, сырой, липнущий к телу.

Он попытался пошевелить рукой — деревянная плаха. Шершавое, давно не струганное дерево. Второй рукой — то же самое. Лёжа на спине. Над головой — низкое бревенчатое перекрытие. Пахнет кислой капустой и старым потом.

Где аптека? Где больничная плитка? Где этот долбаный монитор с кардиограммой?

Он проваливался. Проваливался в какую-то темень, где нет дат, нет годов, нет «до» и «после». Только эта тишина и этот холод.

— Очнулся, капитан? — голос сбоку. Сиплый, усталый, с той особенной хрипотцой, которая бывает у людей, спавших в обнимку с махоркой.

Он повернул голову. Боль в шее — резкая, настоящая. Так не бывает во сне.

На соседних нарах сидел человек. Небритый, в гимнастерке без ремня, с расстегнутым воротом. Ему было лет тридцать пять — сорок. Он смотрел без удивления, как смотрят на пьяного, который вчера перебрал.

— Что? — выдохнул он (герой, попаданец, пока ещё не знающий своего имени в этом теле). — Где я?

— В ГА, — коротко ответил сосед. — Гауптвахта. Ты кого-то бортанул по пьяни, или забыл?

Сердце поехало вниз. Тот самый удар — не физический, а тот, от которого перестаёшь дышать. Он медленно поднял руку перед лицом.

Рука. Обычная мужская рука. Но не его. Крупнее, грубее, с мелкими шрамами на костяшках. На указательном пальце — мозоль от спускового крючка.

Он перевёл взгляд на соседа. На его погоны. Младший лейтенант. Два кубика. Погоны? В Красной армии? — мелькнула шальная мысль, а потом его накрыло.

Погоны вернули в 1943-м.

Значит, 1943?

Он сел слишком резко. Мир покачнулся. В носу защипало от запаха дешёвого мыла и сыромятной кожи.

— Какое число? — спросил он. Голос хриплый, чужой. Не его голос.

Сосед усмехнулся.

— Двадцать первое. Июня, мать его. Завтра войне год, если ты забыл.

Войне год.

Висок прострелило. Картинка сложилась — но не та, которую он ждал. Не 1943. Не Сталинград. Двадцать первое июня. Год войны. То есть — 1942?

Он зажмурился. Внутри что-то защёлкало, как шестерёнки в песочных часах, перевёрнутых за секунду до того, как последняя песчинка упадёт.

— Не год, — прошептал он. Своим, настоящим, не этим чужим голосом. — Завтра ей двадцать четыре часа. Всего.