Глава 1. Смерть и второй шанс
Холод пришёл не сразу. Сначала — голод.
Эльза помнила, как в последние дни перестала чувствовать пальцы на ногах. Не от мороза, хотя мороз стоял такой, что воздух, казалось, превращался в стекло и резал лёгкие при каждом вдохе. Пальцы онемели от истощения. Тело методично отключало всё, что не было необходимым для поддержания сердцебиения: сначала ушли силы, потом — чувствительность в конечностях, потом — способность думать связно. Мысли расползались, как мокрая бумага, и Эльза подолгу сидела, уставившись в одну точку, не понимая, сколько прошло времени — минута или час.
Но одну мысль она держала крепко, до самого конца, вцепившись в неё, как в последний якорь.
Я не должна была ему верить.
Его звали Марк. Высокий, широкоплечий, с открытым лицом и быстрой улыбкой, которая располагала к себе мгновенно — так улыбаются люди, привыкшие нравиться. Они встретились на третий день после того, как отопление в городе отключилось окончательно. Эльза тогда ещё жила в своей квартире на четырнадцатом этаже элитной высотки «Гранд Палас» — двадцать четыре этажа стекла и бетона, построенных для людей, которые привыкли к тому, что мир работает на них. Лифты. Консьерж. Подземный паркинг с подогревом. Всё это умерло в первые сорок восемь часов, когда электричество исчезло, газ перестал поступать, а водопроводные трубы лопнули от мороза с такими звуками, будто здание стонало от боли.
Марк появился на лестничной площадке двенадцатого этажа — двумя пролётами ниже. Эльза спускалась за водой: она нашла способ топить снег, который наметало через разбитое окно в подъезде, но для этого нужно было таскать его вёдрами наверх, к себе, где ещё теплилось слабое пламя походной горелки, купленной по случаю на распродаже туристического магазина. Горелки, которая, как выяснилось, стоила теперь дороже бриллиантового колье.
Он сидел на ступенях, привалившись к стене, и выглядел плохо. Губы потрескавшиеся, кожа серая, глаза ввалившиеся, но живые — очень живые. Он смотрел на неё снизу вверх, и в его взгляде было что-то, от чего Эльза остановилась.
— Пожалуйста, — сказал он. Голос был хриплый, слабый, но не жалобный. Он не ныл. Он просто просил. — У тебя есть вода? Хоть немного. Я два дня не пил. Сил нет спуститься до снега.
Эльза посмотрела на него и подумала: я могу пройти мимо.
Ей было двадцать шесть лет. Она была невысокой, худой даже до катастрофы, с тёмными волосами, которые она стригла коротко, потому что не любила возиться с ними, и серыми глазами, которые знакомые называли «волчьими» — не за цвет, а за выражение. Эльза всегда смотрела на людей чуть дольше, чем было комфортно, словно считывала что-то за их словами. Но при этом она была из тех, кто останавливается, чтобы помочь незнакомцу на улице, кто отдаёт последнюю купюру бездомному, кто говорит «да» на просьбу, потому что сказать «нет» — больнее.
