Глава 1: Последний чертёж
Карандаш скользил по ватману с той уверенной лёгкостью, которая приходит лишь после тысяч часов практики. Сергей Волков склонился над чертёжным столом, и весь мир за пределами жёлтого круга настольной лампы перестал существовать. Линии ложились точно, как рельсы — параллельные, выверенные, безупречные. Фасад двенадцатиэтажного жилого комплекса проступал на бумаге, словно фотография, проявляющаяся в ванночке с реактивом.
— Волков! — голос прораба Петровича ворвался в тишину, как кувалда в гипсокартон. — Хватит рисовать, пошли на площадку! Третья секция — там опять арматуру криво вязали, мать их за ногу.
Сергей выпрямился, потёр затёкшую шею и бросил взгляд на часы. Половина седьмого вечера. Он сидел за чертежами четыре часа без перерыва и не заметил, как за окном бытовки сгустились октябрьские сумерки.
— Иду, — он аккуратно отложил карандаш, с мимолётной нежностью разгладил лист ватмана и потянулся за каской.
Строительная площадка встретила его привычным грохотом и лязгом. Башенный кран медленно поворачивал стрелу над скелетом будущего здания, бетономешалка гудела утробным басом, и где-то наверху перекрикивались рабочие. Сергей надвинул оранжевую каску поглубже на лоб и зашагал к третьей секции, перешагивая через арматурные прутья и обходя лужи, затянутые радужной плёнкой солярки.
Ему было двадцать восемь, и он любил свою работу. Не той восторженной любовью, которая толкает художников к мольберту, а спокойной, основательной привязанностью инженера, который видит красоту в точно рассчитанном напряжении балки и в идеально выдержанном угле наклона стены. Здания, которые он проектировал, будут стоять сто лет. Может быть, двести. Когда всё остальное в его жизни казалось зыбким и неопределённым — развод родителей, бывшая девушка, ушедшая к «более интересному», однокомнатная квартира в панельке на окраине Воронежа, — бетон и сталь оставались надёжными. Бетон не предаст. Сталь не уйдёт к другому.
— Вон, гляди, — Петрович ткнул толстым пальцем в переплетение арматуры на третьем уровне. — Видишь? Шаг хомутов — через полметра вместо двухсот миллиметров. Я этих криворуких…
Сергей присел на корточки, прищурился. Действительно. Стремянки каркаса стояли с увеличенным шагом, и от этого вся конструкция выглядела рыхлой, ненадёжной — как скелет с выдернутыми рёбрами.
— Переделывать, — сказал он спокойно. — Полностью. С первого по четвёртый ряд.
— Да ты знаешь, сколько это времени… — начал подошедший бригадир, низкорослый мужик с вечно красным лицом.
— Знаю. И знаю, сколько времени займут похороны, если дом сложится. Переделывать.
