Глава 1. Золотой век цифровизации
Церемония началась ровно в полночь.
Алиса стояла в третьем ряду амфитеатра корпорации «Нейро-Системс» и смотрела, как Генри Уорд поднимается на сцену. Директор компании двигался с тем особым видом человека, который знает: сегодня его имя впишут в историю. Безукоризненный белый смокинг, выбритое до блеска лицо, улыбка стоимостью в несколько миллионов хирургических поправок — всё в нём кричало об одном. Я победил. Мы все победили.
— Дамы и господа, — сказал Уорд, и его голос разнёсся по огромному залу, отражаясь от стеклянных стен, за которыми мерцал ночной Сан-Франциско, — сегодня человечество делает последний шаг.
Зал взорвался аплодисментами.
Алиса не хлопала. Она держала в руках бокал с шампанским, которого не пила, и наблюдала. Это была её привычка — наблюдать. Коллеги называли её отстранённой. Уорд называл её «нашим лучшим аналитиком». Сама Алиса называла это профессиональной деформацией: когда ты пять лет строишь архитектуру системы, способной воспроизвести человеческое сознание, начинаешь видеть всё вокруг как набор алгоритмов. Причина. Следствие. Входящий сигнал. Исходящий сигнал.
Уорд говорил ещё минут двадцать. О революции. О конце эпохи потери. О том, что смерть отныне — лишь переход, а не финал. Позади него на гигантском экране сменяли друг друга образы: пожилая женщина, плачущая над могилой мужа, — и та же женщина, смеющаяся, разговаривая с его голограммой. Ребёнок, тянущийся к фотографии матери, — и тот же ребёнок, обнимающий её цифровую проекцию. Маркетологи «Нейро-Системс» знали своё дело. К середине презентации в зале уже всхлипывали.
— Проект «Эхо» — это не технология, — произнёс Уорд, делая паузу, которую явно репетировал перед зеркалом. — Это дар. Дар, который мы возвращаем человечеству.
Алиса наконец сделала глоток шампанского. Оно было тёплым.
Рядом с ней материализовался Дэниел Кросс — главный по связям с общественностью, лощёный тип с вечным планшетом в руках. Он наклонился к её уху, не отрывая взгляда от сцены.
— Двести миллионов предзаказов за первые три часа после объявления, — прошептал он с торжеством человека, сообщающего о личной победе. — Рекорд за всю историю технологических запусков. Побили даже нейроинтерфейсы 2031 года.
— Поздравляю, — сказала Алиса.
— Ты звучишь так, будто хоронишь кого-то.
Она посмотрела на него. Кросс улыбался своей обычной тефлоновой улыбкой, к которой не прилипало ни одно сомнение.
— Просто устала, — сказала Алиса и снова повернулась к сцене.
На экране теперь демонстрировали интерфейс «Эхо». Алиса знала каждую строчку его кода. Знала, как работает нейросеть, считывающая паттерны личности из биометрических данных, переписки, записей разговоров, медицинских файлов, социальных сетей — из всего цифрового следа, который современный человек оставлял за собой с рождения. Знала, как эти паттерны укладываются в модель, которую система называла «Инкорпорацией» — цифровой личностью, неотличимой от оригинала. Или почти неотличимой.
