Глава 1. Человек, который пришёл вчера
Я увидел себя в первый раз в четверг, двенадцатого октября 2028 года, в четырнадцать часов семнадцать минут – и это, разумеется, изменило всё.
До этого момента я был обычным человеком. Настолько обычным, что мог бы служить иллюстрацией к словарной статье «посредственность». Тридцать четыре года, рост метр семьдесят восемь, каштановые волосы с первой сединой на висках, привычка пить кофе без сахара и хроническая неспособность удержать женщину дольше полугода. Меня звали Илья Мельников, я работал инженером-калибровщиком в Объединённом институте ядерных исследований в Дубне, и самым волнующим событием моей недели было, когда автомат на втором этаже корпуса «Б» выдавал двойную порцию капучино за цену одинарной.
Но в тот четверг – тот самый четверг – я задержался в лаборатории дольше обычного. Установка «Нить-7», над которой наша группа работала последние три года, наконец показала первые стабильные результаты. Мы занимались тем, что в официальных отчётах называлось «исследованием топологических аномалий пространственно-временного континуума при воздействии когерентного гравитонного пучка», а на нашем лабораторном жаргоне – просто «дырокольством». Мы пытались проткнуть время.
Не в метафорическом смысле. Буквально.
Коридор третьего этажа был пуст – обеденный перерыв, и все разбежались кто куда. Я шёл из лаборатории к лифту, держа в руке планшет с данными утренней калибровки, и думал о том, что значения затухания стоячей волны в камере слишком велики, что нужно проверить юстировку магнитных линз, и что Наташа Серебрякова из отдела теоретической физики опять не ответила на моё сообщение – третий день подряд.
И тут я увидел его.
Человек стоял у окна в конце коридора, и свет октябрьского солнца падал ему на лицо. Он был одет странно – не для нашего здания, не для нашего времени. Длинное пальто тёмно-серого сукна, какое носили в начале прошлого века, высокий ворот, из-под которого выглядывал воротничок белой рубашки. Но лицо…
Лицо было моим.
Не похожим на моё. Не напоминающим моё. Оно было – моим. Те же скулы, тот же чуть длинноватый нос, та же родинка над левой бровью, тот же шрам на подбородке – память о велосипедной аварии в детстве. Только глаза были другими. Мои глаза – серо-зелёные, обычные, чуть усталые от постоянного сидения за мониторами. Его глаза – те же серо-зелёные – смотрели так, словно в них поместилась вся скорбь мира. Словно этот человек видел нечто такое, что навсегда изменило его способ смотреть на вещи.
