АКТ 1. ГЛАВА 1: Запах пустоты
Процедурная номер четыре пахла хирургической сталью и разряженным воздухом. Так пахнет пустота до того, как ее заполнят.
Элиас Торн стоял у раковины из матового никеля и ненавидел свои руки. Точнее, ту их неконтролируемую часть, которая просыпалась ровно за минуту до начала экстирпации. Мелкая, почти незаметная дрожь на кончиках пальцев. Элиас крепко сжал края раковины, пока костяшки не побелели, и сделал медленный вдох. Затем выдох. Дрожь никуда не ушла. Она жила своей собственной жизнью – темной, пульсирующей жизнью где-то на периферии его идеальной, выверенной нервной системы.
«Фантомная моторика. Стрессовый отклик», – сухо поставил он себе привычный диагноз. В груди, прямо под ребрами, тупо заныло. Как будто там, внутри, медленно проворачивали заржавевший ключ.
Элиас отпустил раковину, вытер руки стерильным полотенцем и обернулся.
В центре комнаты, в массивном кресле нейроархиватора, напоминающем скорее электрический стул из хрома и белого пластика, сидела девочка. В медицинской карте значилось: Майя, семь лет. Контакт с периферией Слепой Зоны на третьем кольце. Диагноз: острая радиация чужой боли.
Она была слишком маленькой для этого кресла. Ремни фиксации на груди и запястьях казались абсурдно широкими, а тяжелый нейро-шлем, подвешенный на роботизированной руке прямо над ее головой, отбрасывал на бледное лицо уродливую серую тень. Майя не плакала. Она смотрела прямо перед собой остекленевшим, немигающим взглядом человека, который заглянул за край реальности и увидел там нечто такое, что навсегда сломало механизм иллюзий.
Над дверью мигнул желтый индикатор. По внутренней связи раздался синтезированный голос дежурного анестезиолога: – АрхиВист Торн, пациент зафиксирован. Ввод химического седативного протокола «Сигма-4» по вашей готовности.
Элиас подошел к контрольной панели и нажал кнопку отмены. – Отставить седацию, – ровным, глубоким голосом произнес он.
– Нарушение протокола, Торн, – сухо отозвался динамик. – Пациент нестабилен. Риск отторжения нейроинтерфейса при извлечении воспоминания составляет… – Я сказал, отставить. Отключите микрофон, доктор. Я беру ответственность на себя.
Динамик тихо щелкнул и умер. В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина, прерываемая лишь гудением охлаждающих кулеров нейроархиватора.
Элиас подошел к креслу. Он не стал надевать медицинские перчатки. Вместо этого он сунул руку в карман своего идеального серого кителя и достал оттуда два предмета: небольшой, остро заточенный перочинный нож и кусок светлой сосновой коры, пахнущий лесом и смолой. Этот запах казался здесь, в эпицентре Министерства Забвения, почти преступным.
