Глазами мухи (Мушиный пролог)
Она родилась на рассвете, когда первые лучи солнца проникли сквозь щели в шиферной крыше. Вокруг было тепло, пахло парным молоком и чем-то сладким, что она потом узнает как корм для коров. Всё вокруг двигалось медленно, как в густом сиропе — люди с их тяжёлыми шагами, коровы с их размеренными вздохами, даже капли воды, падающие с крана, застывали на миг, прежде чем упасть.
Она не знала, что видит мир быстрее всех. Для неё это было просто данностью — такой же естественной, как шесть лапок или прозрачные крылья. Она не знала, что другие существа, те, что ходили на двух ногах, едва различают движение её крыльев. Она просто жила, питалась, пряталась от опасностей и выводила потомство.
И однажды она увидела мальчика.
Он стоял у стойла, держал в руке скребок и смотрел на неё так, как никто не смотрел на мух — не с отвращением, не с раздражением, а с любопытством. Она почувствовала, что он не хочет её убить. Он хочет понять.
Когда он поднял руку, она приготовилась к прыжку — но не из страха, а из древнего инстинкта, который помогал её виду выживать миллионы лет. Она видела, как его пальцы сжимаются, как напрягаются мышцы, как воздух передвигается перед его ладонью. Она могла бы улететь за мгновение до удара. Но она замешкалась. Впервые в жизни она замешкалась, потому что вдруг поняла: этот мальчик отличается от других. Он не просто угроза. Он — вопрос.
Она позволила ему промахнуться.
И в тот миг, когда его рука пронеслась мимо, оставляя за собой поток воздуха, который она могла измерить точнее любого прибора, в её маленьком мозгу родилось нечто новое. Не мысль — тогда она ещё не умела мыслить. Но предчувствие, что эта встреча изменит всё.
Прошли годы. Она давно умерла, как умирают все мухи — быстро и незаметно, растворившись в круговороте жизни. Но её потомки, сотни тысяч поколений, продолжали жить в том же коровнике. Они кружили над навозом, садились на стены, избегали тапков и газет. И они видели, как мальчик превращается в юношу, как юноша уезжает в большой город, как он возвращается седым, с чемоданами, набитыми железками.
Они не знали, что он создаёт машину времени. Они знали только, что когда он включает свои приборы, мир вокруг них замедляется или ускоряется — и они, мухи, чувствуют это всем телом, потому что их жужжальца дрожат в резонансе с его полями.
А однажды, когда старый человек уже почти не мог ходить, но всё ещё сидел на крыльце и смотрел на них, одна из мух подлетела к нему и села на его руку. Она не боялась. Она знала, что он не причинит ей вреда. Он просто смотрел на неё, и в его глазах было узнавание.
