Глава 1. Точка невозврата
Последнее, что помнил Алексей – не вспышку молнии и не ослепительный туннель, а запах. Запах старой бумаги, пропитанной табачным дымом и чем-то кисловатым – потом библиотекаря, что ли. Он склонился над фолиантом «Военно-статистического сборника» 1913 года, и вдруг мир смялся, как листок под пальцем. Не боль – скорее ощущение падения вниз головой сквозь собственное тело. Миг безвременья. И – тишина.
Настоящая тишина.
Не та, что бывает в библиотеке, прерываемая шорохом страниц и гулом города за окном. А тишина без электричества. Без фонового жужжания ламп дневного света, без вибрации холодильника в коридоре, без отдалённого рёва самолётов в небе. Просто – тишина. И запах лошадиного навоза, пробивающийся сквозь щели в рамах.
Алексей открыл глаза.
Комната. Низкий потолок с трещиной в виде реки Волги. Обои в мелкий цветочек, выцветшие до грязно-бежевого. Деревянная кровать под ним скрипнула, когда он сел. На столе – керосиновая лампа с матовым стеклом, рядом чернильница и перо в стойке. На стене – календарь. Июль 1914 года. Двадцать седьмое число.
– Бред, – прошептал он. – Перегрелся над архивами.
Но пальцы, которыми он коснулся щеки, были чужими. Мягче, моложе. На запястье – тонкие волоски, которых не было в его двадцати восьми годах. Он подскочил к умывальнику на тумбочке. В овальном зеркале в раме из потемневшего серебра смотрел незнакомец лет двадцати двух: бледное лицо, светлые волосы, слишком большие глаза цвета разбавленного молока. На шее – родинка в форме запятой. Его родинка. Но не его лицо.
В кармане пиджака, перекинутого через спинку стула, нашлись документы. Григорий Семёнович Ветров. Студент историко-филологического факультета Петербургского университета. Прописан: Васильевский остров, 7-я линия, дом 42, кв. 17. Мелкая, аккуратная подпись. И – билет в театр «Буфф» на сегодняшний вечер. 27 июля. Суббота.
Алексей сел на край кровати, пытаясь собрать мысли. Историк он был не случайно – специализировался на предвоенной дипломатии 1914 года. Знал эту дату как собственную дату рождения: 28 июня – Сараево. 5 июля – «бланковый чек» Германии Австро-Венгрии. 23 июля – ультиматум Сербии. 25 июля – разрыв дипотношений. 28 июля – объявление войны. 30 июля – всеобщая мобилизация России. 1 августа – Германия объявляет войну России.
Он смотрел на календарь, и цифры плясали перед глазами. Двадцать седьмое июля. Завтра Австро-Венгрия объявляет войну Сербии. Через трое суток – мобилизация. Через пять дней – война с Германией. Через четыре года – двадцать миллионов мёртвых. Через три года – революция. Через четыре – расстрел царской семьи.
