Пролог. Последний день мира
Москва, 12 мая 1941 года. Утро выдалось необычно тёплым для середины весны – солнце уже вовсю пригревало пыльные мостовые, а над крышами домов вились ленивые струйки дыма из труб. Город жил своей обычной жизнью: трамваи звенели на поворотах, дети бегали по дворам с самодельными бумажными змеями, а на углу Тверской и Камергерского два милиционера спорили о футболе. Никто не знал, что через шесть недель всё это исчезнет. Что вместо запаха свежеиспечённого хлеба будет вонять гарью, что вместо детского смеха – вой сирен и грохот разрывов. Никто… кроме одного.
Он открыл глаза и сразу понял: это не сон.
Голова раскалывалась, как будто её только что вытащили из-под обломков. В ушах стоял звон, в горле – привкус крови. Он лежал на узкой койке в маленькой комнате с облупившимися обоями и единственным окном, за которым виднелся задний двор типичной московской коммуналки. На стене – портрет Сталина. На тумбочке – потрёпанная книжка «Как закалялась сталь». На теле – грубая хлопковая рубаха, подштанники и странное ощущение чуждости, будто он смотрит на себя со стороны.
И тогда он вспомнил.
Не просто вспомнил – всё вспомнил. Каждую дату. Каждый приказ. Каждое предательство. Каждую катастрофу.
22 июня 1941 года. Операция «Барбаросса». Три миллиона пленных. Киевская катастрофа. Минское кольцо. Смоленск. Ленинград в блокаде. Москва под угрозой. Сталинград. Курская дуга. Берлин. Победа… но какой ценой?
Он знал, сколько людей погибнет. Знал, какие города будут стёрты с лица земли. Знал, кто предаст, кто сдастся, кто умрёт в первые дни, даже не успев выстрелить. И знал – всё это можно было предотвратить. Достаточно было начать готовиться раньше. Достаточно было поверить в угрозу.
Но сейчас – май. В стране царит иллюзия безопасности. Армия разоружена идеологическими чистками. Командный состав – наполовину новички, напуганные собственной тенью. Промышленность не эвакуирована. Авиация – на линейках, без маскировки. Танки – без горючего. А командование верит, что Гитлер не посмеет напасть до конца 1942 года.
Он сел на кровати, дрожащими руками нащупал зеркало на стене. Оттуда на него смотрел незнакомец – лет тридцати, худощавый, с тёмными кругами под глазами и шрамом над бровью. В кармане галифе нашёлся паспорт: Алексей Михайлович Волков, инженер-конструктор, завод №37, проживает по адресу…
– Чёрт… – прошептал он. – Это реально.
Он не просто попал в прошлое. Он стал этим человеком. И если он ничего не сделает – этот человек умрёт. Как миллионы других. Возможно, в первые же дни войны. Возможно, в плену. Возможно, от голода в осаждённом городе.
