Женщина за моим столом хотела узнать, изменяет ли ей муж. Я спросила, готова ли она узнать что-нибудь другое.
— Какое другое?
Она сняла перчатку с левой руки, потом снова натянула. Кольцо осталось поверх тонкой серой кожи. У состоятельных женщин Верена появилась такая мода: демонстрировать брак, не показывая рук.
— Иногда человек скрывает совсем не то, в чём его подозревают.
— Я плачу за ответ на мой вопрос.
— Вы платите за мою работу. Ответ вам может не понравиться.
На столе между нами лежал ключ. Длинный, с квадратной головкой и четырьмя бородками; такие ставили на подвальные двери. Госпожа Рута Вель принесла его в платке, будто ключ мог испачкать сумочку.
— Он носит его на шее, — сказала она. — Даже спит с ним. Вчера я сняла, пока он был в ванне.
Я не прикоснулась к ключу.
— Вы можете просто спросить его.
— Могу. Он может просто солгать.
Из открытого окна тянуло речной сыростью и запахом жареного лука. На другом берегу грузчики ругались из-за опрокинутой тележки. Обычный вторник, половина четвёртого. До закрытия ещё два приёма, после — купить хлеб, забрать у швеи пальто. Вечером Ян обещал приготовить ужин. Он говорил об этом таким тоном, каким другие мужчины обещают взять крепость, и я уже представляла себя за столом, перед чем-нибудь обугленным.
— Сколько вы прожили вместе?
— Тридцать три года. Это имеет значение?
— Для вас.
Она посмотрела на мои руки.
Я держала их на коленях. На правом запястье было шесть шрамов, каждый длиной примерно в ноготь. В начале практики я почему-то думала, что боль поможет удержать то, что уходит.
— Вас рекомендуют как лучшую, — сказала Рута.
— Меня рекомендуют как единственную на южном берегу.
— И вы можете отказаться?
— Да.
Я ещё могла отказать. Но женщина вдруг сказала:
— Вчера он спросил, что я буду делать, если однажды не вернётся.
Руку к ключу я не протянула, хотя отказаться уже стало гораздо труднее.
Я подняла глаза.
— Вы не сказали этого, когда записывались.
— Я решила, он хочет уйти к другой. — Она попыталась улыбнуться. — Разве вы подумали бы что-то ещё?
Я придвинула журнал и вписала дату, её имя и предмет. Никаких вопросов, никаких ответов. Если клиенты хотели сохранить услышанное, им приходилось записывать самостоятельно. Чужие тайны я не хранила.
Под столом стояла жестяная коробка с моими карточками. Утром я выбирала одну и проверяла, могу ли ещё вспомнить записанное. Сегодня на карточке был день, когда отец учил меня завязывать рыболовный узел. Я помнила мокрую верёвку, свою досаду и его большой палец с чёрным ногтем. Карточку я положила обратно.
