Объявление у въезда в Ларен обещало сухой вторник.
Кто-то заботливо прикрыл его стеклом, хотя стекло требовалось скорее от людей: объявления о погоде здесь явно вызывали споры. Под официальными часами ясного неба мелом было приписано: «А ветер опять куда?» Ещё ниже другим почерком отвечали: «Куда оплатили».
Вера Ланская прочла обе надписи, пока дилижанс ждал, чтобы грузчик убрал с дороги бочку. За утро она уже успела промочить край юбки на придорожной переправе, и обещание сухого дня показалось ей чрезмерно самоуверенным. Впрочем, над городом действительно светило солнце. За поворотом открылась бухта, блестящая между крышами; паруса в порту висели почти неподвижно. От моря пахло солью, мокрыми канатами и чем-то печёным.
— Госпожа, вы выходите или едете дальше? — спросил кучер.
— Я пока решаю, верить ли вашему расписанию.
— Моему не верьте. Городскому — можете попробовать.
Он спрыгнул с козел, открыл задний короб и вытащил сначала чью-то корзину с курами, потом тяжёлую дорожную сумку Веры. Куры выразили недовольство значительно убедительнее хозяйки. Вера заплатила за багаж и потянулась за кожаной папкой, которую всю дорогу держала на коленях: письмо о назначении, рекомендательная бумага, две копии трудового договора. Бумаги остались сухими. Уже неплохо.
На маленькой площади у заставы разгружали муку. Четыре мешка лежали у лавки красильщика, ещё два — под навесом башмачника. Подмастерье с лицом человека, которому приказали устранить чужую ошибку, безуспешно доказывал двум грузчикам, что мука вообще должна была уехать на улицу Пекарей. Вера хотела пройти мимо. У неё был свободный день, новая должность и твёрдое намерение больше никогда не вмешиваться в незнакомые накладные.
— На мешках разные метки, — сказала она через минуту.
Все трое обернулись.
Вера вздохнула. Намерение продержалось недолго.
— Здесь три партии. Круглое клеймо — для пекарни. Две полосы — для портового склада. Эти два мешка ваши, — указала она башмачнику. — Возможно, с ними делают клей, но за качество клея не поручусь.
Подмастерье вытащил из-за пояса сложенную накладную, грузчики заинтересовались метками, а Вера, не прикасаясь к мешкам, помогла переставить записи в понятный порядок. Выяснилось, что виноват не возчик, а писарь, который поставил одну печать поверх другой. Через четверть часа половина площади перестала спорить, а Вера получила приглашение на бесплатную булку.
— Не надо, — отказалась она. — Лучше скажите, где дом Эды Мель.
— Так это её мука! — радостно сообщил подмастерье. — Вон та, с круглой печатью.
