Глава 1. Кризис среднего возраста древнего зла
Утро в трёхкомнатной хрущевке на окраине притаежного Приозерска начиналось по одному и тому же сценарию: с запаха яичницы с колбасой, бульканья закипающей воды в чайнике и неизбежного утреннего дурдома.
— Марк, ты куда без шарфа?! Сентябрь на дворе, в Сибири ведь живем, тут медведи от гриппа дохнут! — голос матери пробивался даже через наушники, в которых громко играла музыка.
Девятнадцатилетний студент Марк Градов стоял в тесной прихожей, лихорадочно завязывая шнурки на потрепанных белых кедах, и чувствовал, как под глазом начинает дергаться нерв. Из кухни, шурша халатом и размахивая половником, уже выплывала мама Наталья — заспанная, злая и абсолютно уверенная, что судьба всего человечества держится исключительно на ней.
— Мам, я на пары иду, какие медведи, какое «без шарфа»? На улице плюс пятнадцать! — голос Марка сорвался на фальцет.
— Плюс пятнадцать — для имбецилов, а для нормальных людей это пневмония! — чеканила мать, на ходу запихивая в карман его толстовки пачку салфеток. — И чтоб поел нормально! И шапку я тебе в рюкзак сунула, в дальний карман...
— Мам, хватит! Я не маленький! — Марк дернул плечом так, что лямка рюкзака затрещала по швам, и схватился за ручку двери. — Чес слово, лучше бы я родился медведем в глухой тайге, чем слушать этот бред каждый день! Жить здесь невозможно, вот уйду в лес, чтобы меня комары сожрали, нозато в тишине побуду!
— А ну не хами матери! — донесся из комнаты ленивый бас отца и главы семейства, Юрия Градова, который даже не оторвался от телевизора. — Она тебе добра желает.
— Да пошли вы со своей заботой! Надоели уже! — рявкнул Марк, вывалился на лестничную площадку и с грохотом захлопнул дверь так, что с потолка подъезда осыпалась побелка.
Он летел вниз по ступеням по две за раз, задыхаясь от злости и желания немедленно сбежать подальше от этого цирка. План в голове рождался простой: отсидеть унылые пары, а на обратном пути срезать дорогу через Мертвый Клин — полосу старого леса, куда даже бродячие собаки не совались. Просто для того, чтобы забиться в самую глушь, выдохнуть этот бытовой абсурд и наконец-то решиться на побег от предков.
Марк даже не подозревал, насколько буквальным окажется его крик души, брошенный на эмоциях.
А за пять километров от городских окраин, в самом сердце сибирской тайги, воздух падал тяжелым свинцом. Там пахло прелой листвой, сырой землей и звенящей тоской.
Жители окраинных домов в Приозёрске старались даже не смотреть в ту сторону и называли это место не иначе как Мертвый Клин. Деревья сплетались верхушками так плотно, что солнце сюда вообще не заглядывало. Под ногами лежал толстый слой мха, в котором неосторожный путник легко мог увязнуть по пояс, а местные комары обладали коллективным разумом, судимостью и четким знанием геопозиции каждого грибника.
