Новый год отменяется! читать онлайн

Трибуна Государственной думы обладала скрытым, мало кому известным свойством слегка пружинить под локтями, если навалиться на неё всем весом добротного шерстяного пиджака индивидуального пошива. Депутат Аркадий Борисович Воздвиженский изучил эту мелкую архитектурную податливость полированного кавказского дуба до мельчайших нюансов за два долгих парламентских созыва. Он точно знал, на сколько миллиметров проседает верхняя кромка пюпитра, если перенести тяжесть солидного пятидесятилетнего тела на левый локоть, в какой точке гибкая микрофонная стойка начинает едва слышно звенеть от металлической пуговицы на манжете сорочки и под каким именно углом следует держать холёный подбородок, чтобы объектив главной телевизионной камеры в ложе прессы брал безупречный волевой профиль — энергичный, решительный, без малейшего намёка на предательскую дряблость под челюстью.

В огромном пленарном зале стоял негромкий, ленивый рабочий гул предпраздничной недели. За высокими стрельчатыми окнами сгущались сизые московские сумерки двадцать четвёртого декабря, густо перемешанные с липкой снежной крупой и едкими выхлопными газами застрявшего в глухой пробке Охотного Ряда. В самом зале царила специфическая парламентская полудрёма, настоянная на дорогих ароматах селективного парфюма, запахе перегретого шерстяного сукна и кисловатом духе остывшего растворимого кофе из депутатского буфета. Где-то в третьем секторе шумно шуршали многостраничными поправками к закону о мелиорации засушливых земель Поволжья, в пятом ряду монотонно поскрипывали шарниры представительского кожаного кресла, а на галёрке юный референт одного из фракционных лидеров с приглушённым стуком уронил пластиковый стаканчик из-под кулерной воды.

Депутаты откровенно зевали, поглядывали на светящиеся циферблаты швейцарских хронометров, украдкой проверяли биржевые котировки в смартфонах и прикидывали расписание вечерних авиарейсов. Кто-то вполголоса обсуждал бронь шале на Красной Поляне, кто-то раздражённо сетовал на сложности со стыковочными перелётами в Дубай через Стамбул. На персональных мониторах перед креслами мерцали таблицы голосования за бюджетные трансферты, в которые уже никто не вчитывался. Все мысли присутствующих были устремлены к новогоднему столу, астраханской осетрине, корпоративным банкетам и длинным январским каникулам. Меньше всего на свете присутствующие государственные мужи собирались вникать в очередное патриотическое воззвание рядового коллеги по палате.

Воздвиженский прекрасно понимал настроение зала. Он сам ещё сорок минут назад сидел в полутёмных кулуарах у мраморной лестницы, мелкими глотками потягивал минералку и лениво прикидывал, успеет ли его водитель Михалыч проскочить предновогодние заторы на Ленинградском проспекте до отправления вечернего «Сапсана». Но парламентская трибуна требовала принципиально иного регистра. Слушателя следовало не просто разбудить — его требовалось оглушить, ошарашить, выдернуть из сонного предпраздничного анабиоза хлёсткой словесной пощёчиной.