Октябрь 2023 года. Люминар. Маяк.
Третий час удушающей вахты на смотровой площадке подходил к концу. Ледяной ветер, врывающийся с залива, казался сырым и липким — словно гниющий, забытый на веревке саван. Эйнар давно сросся с этим запахом: едкая соль, разлагающиеся бурые водоросли, иссушенное временем трухлявое дерево. Этот удушливый букет запахов въелся в кожу столь глубоко, что старик перестал его ощущать. Так обитатели проклятых домов со временем перестают слышать зловещее тиканье часов в запертых комнатах.
Седовласый хранитель разменял восьмой десяток — ему исполнилось семьдесят три года. Он пришел в этот мир в суровом 1950-м, ровно через пять лет после того, как отгремели последние залпы безжалостной войны Три десятилетия старик неотлучно нес свою службу: следил, чтобы вечный огонь маяка пожирал масло, и оберегал покой тех несчастных, что стекались к Кругу Перехода в поисках зловещих истин. Тридцать лет монотонного кошмара стерли его прошлое. Память угасла, не оставив и следа от того, кем он был прежде. Казалось, эта исполинская каменная башня породила его сама.
Но это было не так.
Истоки жизни Эйнара брали начало в убогой лачуге на глухой окраине города. Глава семейства, Карл, гнул спину на сыром рыбном складе, а мать Марта раздирала руки до крови, стирая в ледяной воде чужое тряпье.
В этой беспросветной мгле теплилась лишь одна искра — младшая сестра Эльза, родившаяся в 1955 году, когда Эйнару исполнилось пять. Он помнил малютку прозрачной, хрупкой, точно фарфоровая кукла. На её бледном лице сияли бездонные, полные немого обожания к брату, серые глаза. Отец боготворил свою кроху, величал «маленьким ангелом» и бережно носил на крепких плечах, словно защищая от жестокого мира.
Беда нагрянула внезапно в год десятилетия Эйнара. Пятилетнюю сестренку подкосила лихорадка. Сначала изнуряющий жар списали на обычную простуду, но удушливый кашель не прекращался, терзая грудь ребенка. Спустя семь мучительных дней девочка лишилась сил подняться с постели. Лекари вынесли безжалостный вердикт: туберкулез. Смертный приговор без права на надежду.
Свеча жизни Эльзы угасла через три месяца. Ей едва исполнилось пять лет.
Эйнар неподвижно стоял у свежевырытой могилы, завороженно наблюдая, как дощатый гроб погружается в сырую пасть земли. Сухие глаза мальчика не знали слез — он попросту не понимал, как оплакивать мертвецов. Маленький свидетель трагедии безмолвно внимал глухому стуку комьев грязи по крышке гроба. В детском разуме билась лишь одна леденящая мысль: эти серые омуты глаз больше никогда не обратятся к нему, и детский шепот никогда не попросит: «Эйнар, почитай мне сказку».
