Космическая одиссея одного очень
невезучего транспортировщика
ПРОЛОГ. ТАК НАЧИНАЮТСЯ ПЛОХИЕ ДНИ
Капитан Добряк (настоящее имя — Иннокентий Добряков, но так его называла только мама(а мама давно превратилась в голограмму на комоде), сидел в капитанском кресле, которое скрипело при каждом его движении, и смотрел на главный экран. «Весёлая устрица» — его транспортный корабль класса «Разбитое Корыто» — медленно полз по маршруту Альфа-Центавра — Терра-9.
— Капитан, — раздался голос Веточки с навигационной станции. — У нас проблема.
— Одна? — уточнил Добряк, не отрывая взгляда от экрана. — Или целый букет, как обычно?
— Целый оранжерейный комплекс, — вздохнула Веточка. Она была штурманом, инженером, врачом и по совместительству единственным человеком на борту, который умел готовить не хуже ресторанного робота. — Датчики показывают, что груз в трюме номер три шевелится.
— Груз не может шевелиться, — возразил Костыль, появляясь из инженерного отсека с разводным ключом в одной руке и банкой энергетика в другой. Костыль (настоящее имя — Илья Костин) получил своё прозвище после того, как неудачно починил гравитационный стабилизатор и две недели ходил с титановой шиной на ноге. — Мы везём двадцать тонн сельскохозяйственных удобрений. Удобрения не шевелятся.
— Эти — шевелятся, — мрачно сказала Веточка.
Мохнатый, говорящий кот, который дремал на пульте управления, лениво приоткрыл один глаз.
— Я вас умоляю, — сказал кот голосом уставшего профессора, который видел слишком много глупостей за свою долгую жизнь. — Если удобрения шевелятся, значит, это не удобрения. Элементарная логика, которой вас, людей, к сожалению, обделили при рождении.
— Заткнись, Мохнатый, — хором сказали все трое.
— Заткнитесь сами, — парировал кот и снова закрыл глаза.
Добряк почесал затылок. Ему было тридцать пять. Он носил потрёпанную капитанскую фуражку, которую получил в наследство от своего дяди — настоящего капитана дальнего плавания, который однажды не вернулся из рейса на боевом корабле «межгалактической экспансии». Так и досталась Добряку парадная форма с фуражкой и корабль «Весёлая устрица» тоже был дядиным наследством. И долги. Огромные долги.
— Ладно, — сказал Добряк, вставая и поправляя фуражку. — Идём смотреть, что там шевелится. Веточка, готовь аварийный протокол. Костыль, возьми что-нибудь тяжёлое. Мохнатый
— Я остаюсь здесь, — перебил кот. — Я слишком красив, чтобы погибать в трюме с удобрениями, которые, как выяснилось, не удобрения.
— Трус, — фыркнул Костыль.
— Реалист, — поправил кот.
Добряк, Веточка и Костыль спустились в трюм. Корабль был старым, коридоры узкими, лампы мигали с частотой, которая гарантированно вызывала эпилепсию у кибернетических организмов. В трюме номер три пахло озоном и чем-то сладковатым.
