Пролог. Есть двери, которые открываются сами
Космос похож на старый дом, в котором ты живёшь всю жизнь. Ты знаешь, где скрипят половицы, где дует из окон, где на стене висит кривая картина, которую ты всё собираешься поправить, но руки не доходят. Но однажды ночью ты просыпаешься от звука, которого раньше не слышал. Это не скрип, не стук, не шорох. Это голос. Тихий, далёкий, но от него стынет кровь, потому что он зовёт тебя по имени. А имени, которым он тебя называет, никто не знает. Никто, кроме тебя. И того, кто спрятан глубоко внутри, в самой тёмной комнате твоей памяти, которую ты заколотил досками и поклялся никогда не открывать.
Капитан Добряк стоял у иллюминатора и смотрел на звёзды. Они мерцали как обычно — холодные, равнодушные, как глаза человека, который видел слишком много смертей и научился не реагировать. Но сегодня в их мерцании было что-то другое. Что-то беспокойное. Как будто звёзды пытались ему что-то сказать, но не знали его языка.
— Капитан, — голос Веточки прозвучал тише обычного, как шёпот в библиотеке, где спит библиотекарь с ружьём. — Мы получили сигнал.
— От кого? — спросил он, не оборачиваясь. Он знал, что вопрос глупый. Сигналы в космосе редко бывают от тех, кого ты знаешь. Обычно они от тех, кого ты не хочешь знать.
— Не знаю, — ответила Веточка. — Он идёт не снаружи. Он идёт изнутри.
Добряк наконец повернулся. Его лицо было спокойным, как поверхность озера в безветренный день, но под этой спокойной поверхностью чувствовалось течение — быстрое, холодное, опасное.
— Что значит «изнутри»?
— Сигнал идёт из корабля, — сказала Веточка. — Из той его части, которой не существует на схемах.
— Не может быть, — сказал Костыль, высовываясь из инженерного люка. На его щеке была смазка, похожая на чёрную слезу. — Я знаю этот корабль лучше, чем свою биографию. А свою биографию я знаю плохо, потому что стараюсь не вспоминать. Но корабль — я его помню наизусть. Каждый болт. Каждую трещину. Каждую царапину, которую оставил Мохнатый, когда учился точить когти о стены.
— Мой коготь — моя гордость, — заметил Мохнатый, не открывая глаз. Кот лежал на пульте, свернувшись в идеальный круг, как бублик, который забыли съесть. — Если бы я не точил когти о стены, вы бы все ходили в лохмотьях. Мои когти — это единственное, что спасает ваш гардероб от окончательной катастрофы.
