Или история о том, как команда «Весёлой Устрицы» встретила эхо собственного прошлого и поняла, что счастье — это не пункт назначения, а способ лететь
ПРОЛОГ. КОСМОС НЕ ЛЮБИТ ТИШИНУ
Космос не любит тишину. Он терпит её, как старик терпит боль в суставах — с глухим раздражением и привычкой, выработанной годами. Но когда тишина затягивается, космос начинает шептать. Его шёпот похож на скрежет айсберга, трущегося о днище корабля, — в нём нет слов, но есть обещание. Обещание того, что рано или поздно что-то случится.
Капитан Добряк стоял у иллюминатора и смотрел на звёзды. Ему казалось, что каждая звезда — это чья-то невысказанная мысль, застывшая в вечности. Мысль, которая ждёт, когда её услышат. Мысль, которой всё равно, кто будет слушать — человек, кот или пустота.
— Ты выглядишь как статуя, — сказал Мохнатый, не открывая глаз. — Если ты не шелохнёшься в ближайшие пять минут, я приму тебя за предмет интерьера и начну точить об тебя когти.
— Я думаю, — ответил Добряк.
— Это опасно, — заметил кот. — От мыслей бывают морщины. А от морщин — плохое настроение. А от плохого настроения — неправильные решения. А от неправильных решений — мы все умираем в луже собственной крови. Поэтому не думай. Просто пей кофе.
— Кофе кончился вчера.
— Тогда просто стой. Стой и не думай. Это твой единственный талант, капитан. Не отвлекайся от него.
Добряк усмехнулся. Усмешка была кривой, как линия горизонта на планете с неправильной гравитацией. Но она была.
Прошло три месяца после событий на «Тишине». Три месяца спокойной жизни. Они возили грузы — медикаменты на колонии, стройматериалы на орбитальные верфи, однажды даже партию живых светлячков на планету, где ночь длилась полгода. Светлячки светились так ярко, что «Весёлая Устрица» казалась маленькой звездой, заблудившейся среди больших.
Веточка научилась готовить. Не из синтезированных продуктов, а готовить по-настоящему — из настоящих продуктов, которые Костыль выменивал на станциях на запасные детали. Её суп пах детством, которого у неё никогда не было. Добряк не спрашивал, откуда она знает этот запах. Некоторые вопросы лучше не задавать, потому что ответ на них может оказаться тяжелее, чем вся правда, которую ты уже знаешь.
Костыль наконец починил гравитационный стабилизатор. Теперь корабль не трясло при каждом входе в атмосферу. Но он оставил старый болт на видном месте — как напоминание о том, что даже самые правильные вещи когда-то были сломаны.
Мохнатый Мохнатый остался собой. Он спал, ел, требовал рыбу и иногда, когда думал, что никто не видит, смотрел в пустоту с таким выражением, будто видел там что-то, что людям видеть не положено. Добряк замечал это, но не спрашивал. Коты — они как космос. Их не понимаешь. Их просто принимаешь.
