КНИГА ПЕРВАЯ: ЭХО МЕЛОВОГО ПЕРИОДА
«И сказал шаман: когда сойдутся солнце и луна в зените, откроется дверь, которую закрыли боги. И войдут в неё двое — камень и ветер, — и принесут миру либо рассвет, либо вечную ночь. Ибо в сердце горы спит тот, кто помнит начало и конец».
У.
ПРОЛОГ: ГЛАС БОГОВ
— из наскальных письмен племени Рассветных.
Год 2178 от Великого Исхода. Предгорья Восточного хребта, земли племени Теней.
Гадр шёл по следу уже третий день.
Ему было семнадцать зим, но он был выше и шире любого взрослого воина в своем племени. Его тело, закаленное охотой на ящеров и схватками с соседними кланами, было покрыто ритуальными шрамами — каждый из них рассказывал историю победы или поражения, каждая линия на коже была картой его жизни. Но сегодня Гадр охотился не за зверем. Он охотился за тайной.
Всё началось с того, что старый шаман племени Теней умер, не успев передать своё знание наследнику. Он просто лёг спать и не проснулся — его лицо было спокойным, но на груди, там, где билось сердце, остался странный знак. Круг, внутри которого змея укусила свой хвост.
«Уроборос», — прошептал кто-то из старейшин, и это слово обожгло воздух, как искра.
Шамана похоронили по обычаю — сожгли на костре, развеяли пепел по ветру, чтобы дух мог найти путь к предкам. Но перед смертью он успел сказать только одно слово: «Восток». И показать рукой туда, где горы касались неба.
Гадр не был шаманом. Он не слышал голосов духов и не видел снов, как старый шаман. Но он был сыном вождя, и он знал, что такое власть. Он знал, что тот, кто владеет тайной, владеет племенем. И он хотел владеть всем.
Трещина в скале была почти незаметна — ее скрывали лианы толщиной в руку и мох, который рос здесь столетиями. Но Гадр заметил её. Заметил, потому что воздух вокруг неё дрожал, как над раскаленным камнем, и даже в полдень, когда солнце стояло в зените, из трещины тянуло холодом.
Он раздвинул лианы и увидел проход. Не пещеру, не естественную расщелину — ровный, геометрически правильный коридор, уходящий вглубь горы. Стены его были гладкими, как полированная кость, и от них исходил тусклый голубоватый свет — тот же самый, что горел в глазах старого шамана перед смертью.
Гадр шагнул внутрь.
Он шёл долго. Дольше, чем могла длиться любая пещера. Коридор уходил вниз, спиралью, и каждый поворот открывал ему новые чудеса: стены, которые меняли цвет в зависимости от того, смотрел он на них или нет; пол, который вибрировал под ногами, как сердцебиение огромного зверя; воздух, который пах озоном и чем-то сладким, похожим на перезрелые плоды.
