Глава 1. Каникулы повышенной чудесности
К утру санаторий «Тихий Пятачок» опять перестал быть тихим. Табличка у входа, где Мирон вывел «Тихий час для нечисти», проснулась раньше всех и уже третий раз орала на двор:
— ТИШЕ! У НАС ТИХИЙ ЧАС!
От её крика в клубе хлопнула дверь, на заборе подпрыгнули вороны, а русалка уронила тазик. Агафья Ладина стояла посреди двора с тетрадкой, карандашом за ухом и таким видом, будто сейчас выпишет всему санаторию наряд на прополку.
— Я кому сказала: тихий час — значит тихий, — строго сказала она табличке. — Не надо так тихо, чтобы у людей борщ в кастрюле вздрагивал.
Табличка помолчала, потом уже шёпотом добавила:
— Тише. У нас тихий час.
— Вот так лучше. Учиться никогда не поздно, даже если ты доска с гвоздями.
Санаторий после открытия жил бодро, шумно и с постоянной угрозой для хозяйства. По документам он был местом восстановления для уставшей нечисти. По правде — бывшим клубом, где леший лечил нервы, русалка боялась воды, дракон грел теплицу, а Кощей требовал уважения к бессмертию.
Агафья перелистнула тетрадку.
— Леший Семён. В лес одному не ходить.
Леший, сидевший на лавке с кружкой травяного отвара, нахмурился.
— Агафья Петровна, да какой же я леший, если мне в лес нельзя?
— Восстанавливающийся. Вчера пошёл на десять минут подышать мхом, а вернулся через баню Маркелихи, две канавы и курятник Прасковьи.
— Я тропу перепутал.
— Вот с сопровождающим и перепутаешь. Хоть будет кому обратно вытаскивать.
Агафья поставила галочку и повернулась к русалке. Та сидела на скамейке, укутанная в клетчатое полотенце. Под скамейкой уже собралась лужица и задумчиво отражала небо.
— Тебе к колодцу без полотенца нельзя.
— Я только посмотреть, — сказала русалка. — Просто посмотреть, как вода стоит.
— Вчера тоже посмотрела. Потом полдеревни слушало твой романс про ведро и несчастную верёвку. Колодезная жаба до сих пор квакать стесняется.
— Она первая взяла не ту ноту.
— Вот и не будем доводить жабу до искусства.
Агафья пошла к теплице. Там дракон малой мощности лежал между грядками и грел помидоры.
— Дариан Пламенный, как самочувствие?
Дракон приподнял голову.
— Я не печка, — сказал он.
Агафья повернулась к Филимону Балагурову, который стоял у забора с семечками и невинным видом.
— Я ж любя, — сказал Филимон. — Сказал только, что от него тепло как от печки. Печка в деревне уважаемый человек.
— Печка не человек, — буркнул дракон.
Агафья подняла карандаш. Филимон сразу перестал улыбаться, потому что карандаш у неё был не скалка, но тоже обещал разговор.
— Дариан, ты у нас не печка, — сказала она. — Ты специалист по мягкому тепличному прогреву. Так записать?
