Дарен Весс любил покойников за одно качество: они редко спорили с документами.
Живые делали это постоянно. Утверждали, что родились не там, женились не на тех, задолжали меньше, чем записано, владеют большим, чем разрешено, а иногда доходили до особенно неприятной формы гражданского непослушания — продолжали существовать после того, как городской реестр уже решил обратное.
В тот вечер Дарена вызвали именно из-за такого случая.
Он спустился с административных уровней Нео-Тартаруса туда, где город становился теснее, сырее и заметно честнее относительно собственной стоимости. У служебного входа жилого блока стояли бойцы Ордена Всеобщего Очищения в чёрной броне. За ними начиналась белая лента Инквизиции; в коридоре пахло перегретым металлом, кровью и озоном от недавно погашенных рунных систем.
— Городской реестр, — сказал Дарен, показывая удостоверение.
Боец мельком проверил пластину.
— Опоздали. Тридцать тел.
Дарен сверился с заявкой.
— У меня тридцать одно.
— Значит, одно потеряли.
Дарен поднял глаза. Боец выдержал паузу и признался, что пошутил.
— Плохая шутка.
— Смена длинная.
Внутри блока стояла тишина, которая появляется после вооружённой операции: не отсутствие звуков, а осторожность людей, ещё не уверенных, что всё действительно закончилось.
В коридоре Дарена встретила инквизиционная тройка — Видящий Истину Элиан Корв и два Младших Дознавателя. Все трое были в белом; у Корва в одежде выделялись металлические и фарфоровые элементы, младшие держали планшеты фиксации и выглядели так, будто записали за последние часы больше, чем хотели бы помнить.
Дарен представился и сразу спросил:
— Сколько погибших подтверждено физически?
— Тридцать, — ответил Корв.
— Город прислал свод на тридцать один.
Один из младших заметил, что оперативный отчёт содержит тридцать.
— Тогда система ошиблась, — сказал Дарен.
— Она не должна.
— Поэтому меня и вызвали.
Корв кратко описал операцию: изъятие запрещённого рунного архива, вооружённое сопротивление после предъявления мандата, тридцать погибших. Часть имплантов изъяли как доказательства и промаркировали; Дарен должен был подтвердить личности перед передачей тел городским службам.
— Кто-нибудь из ваших открывал гражданские записи погибших?
— Нет.
— Хорошо. Сначала посмотрим, откуда город взял лишнего.
Он показал строку «31».
— Пока получается, что реестр считает мёртвым человека, которого среди ваших тел нет.
Корв спокойно поправил:
— Мы не пришли сюда убивать.
Дарен оглядел белые рясы, чёрную броню и след тяжёлого заряда на стене.
— Формулировку понял.
