В тереме царском, в палате престольной, где сам царь-батюшка-ампиратор восседает, всё дивно да величаво — будто сама сказка узор плетёт.
Высоки своды, расписные, словно небо в праздничный день: по золоту витые травы бегут, птицы райские меж ветвей порхают, звёзды да солнце с луной друг за другом ходят — ни на миг не гаснут. Стены в парче алой да в резьбе тонкой: каждый завиток — словно чудо заморское, а дерево будто дышит, шепчет старинные предания.
Посреди палаты — помост в три ступени, а на нём — престол государев. Трон из дуба векового, окованный серебром, с каменьями самоцветными: рубины горят, как угольки, изумруды мерцают, будто в них лес затаился. Спинка трона — в виде короны с семью зубцами, и на каждом — маленький орёл с распростёртыми крыльями, будто вот-вот взлетит. Над троном — сень резная, подбитая бархатом пурпурным, а по краю — жемчуга нанизаны, что росой по утренней траве рассыпаны.
Окна в палате — с цветными стёклами: глянешь сквозь них — и мир другим кажется: трава — изумрудной, небо — сапфировым, а солнце льётся медным светом. Сквозь слюдяные переплёты тянет лёгким ветром, да только не простым, а будто пряным — то ли ладаном пахнет, то ли мёдом, то ли далёкими землями.
