По дороге среди вековых сосен и дубов тянулись величественные дома, поражавшие своей роскошью и размахом. Эти особняки напоминали старинные русские усадьбы и боярские терема. Каждый дом был уникален, украшен изысканной резьбой, расписанными фасадами и башнями, создавая ощущение погруженности в прошлое. Высокие железные ворота вели внутрь просторных дворов, окруженных ухоженными садами и парками.
Некоторые здания были выполнены в стиле русского классицизма, другие представляли собой яркие образцы модерна начала XX века. Здесь царила атмосфера покоя и уединения, тихое журчание фонтанов и шелест листьев деревьев создавали ощущение гармонии и спокойствия. Воздух казался чище и свежее, напоенным ароматами хвои и цветов.
Главное богатство улицы заключалось не столько в материальных ценностях, сколько в атмосфере эксклюзивности и элитарности, присущих этому месту испокон веков. Здесь собирались представители высшего света, известные бизнесмены, деятели культуры и искусства, создавая особую среду обитания, подобную закрытой клубной среде. Улица богачей на Рублевке стала своеобразным символом престижа и статуса, воплощением преемственности традиций русской аристократической архитектуры и современности элитного жилья XXI века.
Василий и его помощник Федот стояли у огромных железных ворот, за которыми остервенело лаяли псы, учуяв запах чужаков. Судя по лаю, их там было то ли три, то ли четверо и все были не меньше волкодава или кавказкой овчарки. Василию и Федоту было немного не по себе. Они понимали, что пока ворота не откроются собаки на них не нападут, но им то как раз и нужно было внутрь. Мужики были слесарями-сантехниками, вот их и вызвали в этот дом устранить поломку смесителя.
И тут в огромных железных воротах открылось небольшое окошечко, из которого выглянул длинный нос.
– Вилла боярина Верховного собрания Петра Михайловича Боярского, извольте представиться.
– Это, мы это, – нерешительно проговорил Василий.
– Мы это кто? – поинтересовался длинный нос, менторским тоном.
– Сантехники, – чуть помявшись продолжил Вася, – нас сюдой вызвали смеситель чинить.
– Не сюдой, а сюда, деревенщина, – вздохнул длинный нос, – заходите, давно вас ждём.
