Глава 1. Спор о первичности
Вася Петухов стоял у двери профессорской с таким чувством, будто его сейчас будут пытать не по философии, а по собственной жизни. Зачёт по онтологии висел на нём уже второй год, как гиря на шее утопленника. Внутри слышалось покашливание и шуршание газетой.
– Заходи, заходи, болезный! – раздался скрипучий голос.
Профессор Иван Демидович сидел за столом, заваленном книгами в кожаных переплётах, и пил чай из блюдца. Его маленькие хитрые глазки поблескивали за стёклами очков в роговой оправе.
– Садись, Петухов. Рассказывай, с чем пришёл.
– Иван Демидович, мне бы зачёт сдать… – Вася мял в руках зачётку. – Я всё выучил, честное слово! Материя первична, сознание вторично, это же аксиома.
– Аксиома? – профессор отставил блюдце и подался вперёд. – А ты доказать сможешь? Не цитатами из Энгельса, а на личном опыте?
Вася опешил. Как доказать? Ну, стол материален, рука материальна. Но профессор явно ждал подвоха.
– А что, смогу! – с вызовом сказал Вася, подумав: «Дед, наверное, шутит, но если подыграть, может, зачёт поставит?»
– Интересно, – профессор погладил бородку. – Хочешь пари? Если ты за сутки докажешь на собственном опыте, что материя первична, я ставлю тебе зачёт автоматом. Если нет – пойдёшь на комиссию. Но учти: доказывать придётся не словами, а делом.
– Идёт! – ляпнул Вася, не подумав.
Профессор хитро улыбнулся и полез в ящик стола. Оттуда он извлёк потёртый футляр для очков.
– Это, голубчик, артефакт. Нашёл на даче, в сундуке у покойной бабки. Она была женщина мудрая, зналась с разными силами. Говорила, что эти очки позволяют видеть мир таким, какой он есть на самом деле, без искажений человеческого восприятия. С точки зрения физики, они настраиваются на квантовую реальность, но бабка называла это «открыть третий глаз». В общем, наденешь – увидишь истинную природу вещей.
Вася взял футляр, открыл. Внутри лежали старомодные очки с толстыми стёклами и медной оправой.
– Только условие: надень и не снимай ровно сутки, пока не закончится эксперимент. Или пока не поймёшь главное. Если снимешь раньше – очки разобьются, и тогда пеняй на себя. Зачёт не видать.
– Да это же розыгрыш, – усмехнулся Вася. – Ладно, поиграем.
Он надел очки.
Мир взорвался.
Он стоял посреди коридора университета, но всё вокруг изменилось. Стены пульсировали, по ним струились тонкие светящиеся нити, похожие на грибницу. Пол дышал, вздымаясь и опускаясь, как грудная клетка гигантского зверя. Вася обернулся – дверь профессорской превратилась в зияющее отверстие, окаймлённое бахромой из шевелящихся ресничек.
