Солнце только начинало пробиваться сквозь мутные стёкла, когда Ева поставила на стол тарелку с блинами. На кухне пахло маслом и чем-то сладким Кикимора умудрилась стащить банку с вареньем и теперь сидела на подоконнике, вылизывая лапы с видом оскорблённого достоинства.
Ты хоть ложку взяла бы, сказала Ева, разливая чай.
А зачем? Кикимора облизнулась. Лапы чище.
Мира сидела напротив, подперев щёку кулаком, и смотрела на блины сонными глазами. Ей было девять уже не ребёнок, но ещё не подросток. Ева помнила тот день в подвале, когда нашла её. Грязную, худую, с глазами, полными тоски. Два года прошло. Мира окрепла, вытянулась, а её метка на предплечье стала ярче тонкая красная линия, которая иногда пульсировала в такт чужому дыханию. Ева иногда ловила себя на мысли, что эта метка похожа на ту, что была у неё самой в детстве, но нет, в Мириной было что-то другое. Более тёмное. Она отгоняла эту мысль.
Мам, можно я съем тот, с краю? спросила Мира.
Ева замерла на секунду. Не привыкла. Мира звала её «мамой» уже полгода, но каждый раз это слово отдавалось где-то в груди больно и тепло одновременно.
Можно, ответила Ева, отодвигая тарелку.
Кикимора фыркнула, спрыгнула с подоконника, подбежала к столу и ловко стянула блин прямо из-под носа Миры.
Эй!
Я тоже есть хочу, проскрипела Кикимора, шустро забираясь на плечо Евы. Между прочим, я тут самая старшая.
Самая старая, поправила Ева.
Одно и то же.
Мира засмеялась. Ева тоже улыбнулась уголками губ, не разжимая рта. Она давно не смеялась в полный голос. Не умела. Но эта тихая, почти невесомая радость от того, что они сидят вместе за одним столом, была дороже любого смеха.
Сегодня будем учиться видеть отражения, сказала Ева, убирая посуду. Вчера ты неплохо справилась с полтергейстом.
А можно мы не будем учиться? Мира надула губы. Я хочу на речку.
На речку успеем. Сначала дело.
Какое дело?
Ева кивнула на окно. За стеклом, на карнизе, сидел ворон и смотрел на них чёрным блестящим глазом. В клюве он держал записку, свёрнутую в трубочку.
Похоже, кто-то нас зовёт.
За неделю они разобрались с двумя мелкими делами полтергейст в подвале, пропавшая кошка, но Мира становилась всё молчаливее. Ева списывала это на усталость.
Ночью Ева не спала. Она сидела на кухне, пила остывший чай и смотрела в окно. За стеклом чернела река, и на её гладкой поверхности, в отражении, ей иногда чудились лица. Тех, кого она не спасла. Тех, кто ушёл.
Раздался тихий скрип Мира выскользнула из комнаты и направилась в прихожую. Ева замерла, не подавая голоса. Мира подошла к сейфу, который Ева встроила в стену, и набрала код. Откуда она знала код? Ева похолодела.
