ЗОЛОТОЙ ГРЕБЕНЬ ДРАКОНА
Легенды, как старые корни, прорастают сквозь время, и самая древняя из тех, что помнят в уральских степях, повествует о Золотом Гребне Дракона. Не тот это дракон, что дышит огнем и спит на грудах монет. Нет, Дух-Хранитель гор, Дракон Урал-Тау, был существом из плоти света и извивающихся рек. А Гребень его, выпавший из гривы, когда он в последний раз взмыл в небо, чтобы стать хребтом самой земли, – это ключ к его сердцу. Ключ, дарующий тому, кто сумеет его по-настоящему понять и заслужить, не власть, а благодать: глубокое, немеркнущее счастье и долголетие, соразмерное веку скал. За ним охотились ханы и батыры, колдуньи и целые орды. Он растворялся в дымке мифа, чтобы вновь проступить, как руда в породе, всегда увлекая за собой новых искателей. И сейчас, когда тени от великих держав снова потянулись к Уралу, Гребень зашептал в ветре, созывая тех, чья судьба с ним переплетена. Созывая тех, кто будет искать не ради алчности, но по зову крови и сердца. И первой услышала этот зов Гузалья, дочь степей, для которой испытания только начинались.
Утренний туман цеплялся за высокую траву агидели, превращая степь в серебристое, дышащее море. Гузалья лежала в засаде, не двигаясь, слившись с холодной землей. Ее дыхание было ровным и беззвучным, а глаза, цвета темного меда, неподвижно замерли на тропе, что вилась вдоль реки. Она не охотилась за оленем или волком. Она ждала человека. Весть пришла тремя ночами раньше с опаленным копьем старого друга: за Гребнем снова открыта охота, и в степи уже рыщут чужие лазутчики, пахнущие сталью и чужими благовониями. Ее родной аул, всегда стоявший в стороне от большой политики, мог оказаться лишь песчинкой под копытами великих сил. Гузалья не могла этого допустить. Потому и отправилась в разведку сама, вопреки воле старейшин, считавших путь воительницы для женщины не подходящим. Сухой щелчок ветки выдал приближающегося. Он появился из тумана как призрак: всадник в темном, с лицом, закрытым тканью, на выносливой, но чужеземной лошади. Гузалья оценила посадку, оружие – кривую саблю у пояса, компактный арбалет за спиной. Чужак. Враг. Она действовала без звука. Как тень, сорвалась с земли, и в тот миг, когда конь поравнялся с ее укрытием, мягкое лассо из конского волоса взметнулось в воздух. Петля легла на шею всадника, и резкое движение вниз стащило его из седла. Он рухнул на землю, захрипев, но не потерял присутствия духа, рука потянулась к клинку. Гузалья была уже на нем, коленом прижимая его вооруженную руку к земле, а острие собственного кинжала поднесла к его горлу, где билась жилка. "Говори, – ее голос был тих и холоден, как родниковая вода. – Кто послал? Куда держишь путь?" Всадник выругался на ломаном наречии степняков, но в его глазах, темных и испуганных, мелькнуло упрямство. Гузалья вздохнула. Убить его было бы просто. Но смерть молчалива. А ей нужны были слова. Она убрала кинжал, отпрянула, давая ему сесть. "Я не убью тебя. Но я могу оставить тебя здесь одного, без коня, с переломом руки. Или ты можешь рассказать мне то, что знаешь. И уйти на своей лошади, с деньгами на дорогу". Удивление отразилось на его лице. Он ожидал пыток или быстрой смерти. А столкнулся с выбором. И это сломило его быстрее, чем угроза. Он выдохнул, обхватив дрожащей рукой шею. "Меня зовут Карим. Мой господин – Темирхан, купец из-за Каспия. Он собирает… древности. Ему донесли, что карта с местом нахождения Гребня может быть в старом святилище у подножия горы Иремель". Гузалья кивнула, запоминая. Иремель. Священное место. "Сколько вас?" "Два десятка. Ждут меня у каменной гряды к полудню". Она встала, отбросила ему его же арбалет. "Возьми свою лошадь. Скачи к своему Темирхану. И передай ему: Гребень – не безделушка для коллекции. Он принадлежит этой земле. А земля не отдает свое сердце тем, кто приходит с мечом". Карим, все еще не веря своему спасению, вскочил в седло и без оглядки умчался в туман. Гузалья смотрела ему вслед. Умение убеждать, как учил ее отец, начинается с понимания, чего боится твой враг. И часто это не смерть, а бесславие, нищета или просто неизвестность. Теперь она знала, куда двигаться. Она должна была опередить Темирхана. Ей нужен был этот Гребень не для себя. Она должна была найти его, чтобы защитить. Чтобы он не попал в алчные руки. Она повернулась лицом к востоку, где в рассеивающемся тумане уже проступали синие зубцы далеких гор. Путь начинался.
