Больше серых ровных стен кабинета Роа ненавидел только одно: стерильные лица «идлов». Их визиты были предсказуемы, как цикл Ядра. Они входили, стараясь не коснуться косяка, садились с отмеренной степенью почтительности, и начинался ритуал – жалоба, донос, беспокойство о «благе общества».
Роа Авис наблюдал. Он уже не слушал слова – он слушал тело. Затаенное дыхание, когда они лгали. Слишком частое моргание, выдающее страх. Сглатывание слюны в паузах, будто они пытались протолкнуть вниз неправильную мысль. Испарина на идеально гладком лбу, ищущий взгляд, цепляющийся за любую деталь в минималистичном убранстве – за герб Департамента Социальной Гармонии на стене, за мерцающий терминал, за его собственные, не «идеальные» руки, сложенные на столе. Они трепетали перед символикой ДСГ, но в их трепете не было животного ужаса «натов». Был холодный расчет – как бы не навредить собственному Индексу Социальной Продуктивности.
И в этот раз его посетительница, гражданка Елена Дарвол, была ходячим пособием по такой расчетливости. Статная, в костюме глубокого синего цвета, отделанном мелким, как паутина, кружевом. Держалась безупречно. Но Роа видел напряжение – оно выдавалось тонкими, почти невидимыми трещинами. Ее губы, сжимавшиеся в микроскопическую белую линию в момент его вопросов. Легкое, но резкое движение переносицы, будто она вдыхала не воздух, а запах угрозы. Она бы предпочла быть где угодно, только не здесь, в его кабинете, но долг «идеальной» гражданки был сильнее.
– Так вы утверждаете, что соседский мальчик систематически устраивает травлю детей из семей… сбоев? – Роа нарочно вставил грубое сленговое слово, уставившись на женщину. Ему было важно вскрыть подлинную реакцию, снять верхний лакированный слой.
Дарвол лишь удивленно дернула бровью – идеально отточенный жест легкого презрения к вульгарности.
– Из семей спонтанных, агент Авис, – поправила она, и в ее голосе прозвенел хрустальный холодок.
Роа давно не слышал как натов называют «спонтанными». От этого слова веяло напускной зрелостью взглядов на общество. Им, как чистым пластырем, пытались закрыть грязную рваную рану. Но пытались неосознанно. Будто «спонтанный» звучало уважительнее, чем «натурал» или в сокращении «нат».
«Равнодушна. Соблюдает границы приличия. Сочувствия к пострадавшим – ноль. Мотив – не справедливость, а чистка репутации квартала» – мысль Роа, острая и циничная, тут же превратилась в лаконичную заметку в электронном блокноте.
– Я понимаю, что мальчишеская ругань ДСГ мало интересна, но я бы не пришла просто так, если бы не… – её дыхание на мгновение сбилось, – та драка. Не знаю, что именно произошло, но мальчик-нат сильно повредил руку.
