Но почему я чувствую его изнутри?Боль.
Это было не то слово.
Боль — это когда тебе ломают палец на допросе. Боль — это пулевое в печень. Боль — это даже фантомные судороги после потери конечности. Я знал всё о боли. Моя профессия требовала энциклопедических знаний в этой области.
Но сейчас…
Словно меня пропустили через промышленный шредер, а потом попытались собрать обратно, используя ржавые скобы и кислоту вместо клея.
Я попробовал сделать вдох.
Легкие отозвались влажным хрипом. Во рту стоял вкус меди, желчи и чего-то еще. Гнилостного. Сладковатого.
Запах смерти.
Я знал этот запах. Так пахнет в «мертвых зонах» после зачистки магов, когда тела лежат на солнце третий день.
Меня сбросили в коллектор.— Статус… — мысль ворочалась в голове тяжелым, неповоротливым жерновом.
Голос не подчинился. Из горла вырвался лишь булькающий стон.
Я попытался открыть глаза. Веки словно склеили суперклеем. Левый поддался с трудом, открывая мутную, расплывчатую картинку.
Темнота.
Сырая, вязкая, как нефть.
Сверху, где-то очень далеко, сочился тусклый зеленоватый свет, пробиваясь сквозь решетку. Вода капала. Ритмично. Монотонно. Кап. Кап. Кап. Звук эхом разносился по каменному колодцу.
Коллектор.
Я обязан быть мертв. Калибр .45 в упор не оставляет шансов даже с моими модификациями.Память ударила вспышкой.
Последнее, что я помнил — не это место. Я помнил стерильный белый свет операционной. Лица людей в герметичных костюмах химзащиты. Дуло пистолета у моего затылка. И слова куратора, сухие, как отчет о расходах:
«Проект закрыт. Ликвидатор скомпрометирован. Приступить к утилизации».
Выстрел. Темнота.
Я должен быть мертв.
И интерфейс. Чужой. Архаичный. Словно написанный на мертвом языке программирования.Я попробовал пошевелиться.
Тело не ответило. Вообще. Никакой обратной связи ниже шеи. Словно перерезали кабель питания.
Паника, холодная и липкая, попыталась захватить разум. Я задавил её привычным усилием воли. Ликвидатор не паникует. Ликвидатор анализирует.
Правый глаз. Он не открывался. Но я видел им.
Только не так, как левым.
Левый видел грязь, осклизлые кирпичные стены и кучу какого-то тряпья подо мной.
Правый видел… данные.
Красные потоки информации, бегущие поверх реальности. Схемы. Графики. Пульсирующая сетка координат.
[СИНХРОНИЗАЦИЯ С МОДУЛЕМ "КАИН": 3%… ОШИБКА… ПРИНУДИТЕЛЬНОЕ СОЕДИНЕНИЕ][СИСТЕМА: ПЕРЕЗАГРУЗКА… ЗАВЕРШЕНО]
[НОСИТЕЛЬ: АКТИВЕН]
[ЦЕЛОСТНОСТЬ ОБОЛОЧКИ: 12%]
[КРИТИЧЕСКИЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ: МНОЖЕСТВЕННЫЕ ПЕРЕЛОМЫ, РАЗРЫВ ВНУТРЕННИХ ОРГАНОВ, ИСТОЩЕНИЕ]
Холодный осенний дождь. Трое парней в дорогих мундирах. Смех. Вспышка огня — настоящая магия, обжигающая кожу. Удар в висок чем-то тяжелым. И полет вниз. В темноту. В вонь.В груди, прямо под солнечным сплетением, что-то шевельнулось.
Не сердце. Сердце билось где-то слева, слабо и неровно, как птица в клетке.
Это было что-то другое. Горячее. Живое. Оно пульсировало в такт красным строчкам перед глазами.
— Каин… — прошептал я одними губами.
Слово само всплыло в памяти. Не моей памяти. Памяти тела.
В ответ меня накрыло волной чужих воспоминаний. Не картинок, а ощущений.
Унижение.
Бесконечное, давящее унижение.
Смех. Презрительные взгляды. Удар сапогом в лицо. Вкус грязи.
«Бастард!»
«Выродок!»
«Твоя мать была шлюхой, а ты — ошибка!»
Ярость. Бессильная, детская ярость, от которой сжимаются кулаки и текут слезы.
И финал.
