Глава 1. Четверг, в который приехала среда
В четверг Агафья Ладина встала с твёрдым намерением прожить день как нормальный человек. Нормальный человек, по её разумению, утром поливал огород, потом стирал, ругал кур за набеги на грядки и ни разу до обеда не спасал мир, даже маленький и плохо оформленный. После недавнего конца света Заворотино несколько дней держалось тихо, и Агафья решила эту тишину не спугнуть.
Она вынесла к бочке таз, надела старый платок, проверила рассаду и строго посмотрела на небо. Небо было голубое, без портальных трещин. В Заворотино это считалось роскошью, но радоваться вслух Агафья не стала: всё, чему здесь радовались вслух, обычно оживало и лезло к печке.
— Вот так бы и жили, — сказала она помидорам. — Вы растёте, я вас поливаю, никто никого не назначает хранителем вселенной.
У сарая фыркнул Бурчик: живой трактор всем видом показывал, что его героические возможности опять игнорируют. Возле забора Генерал Громыхало строил кур в утренний порядок, а Марфа-Полночница сидела на крыльце и смотрела за околицу, туда, где между полем и лесом лежал Чёртов Пятачок. Агафья заметила этот взгляд и нахмурилась: если Марфа смотрит на Пятачок, значит, мироздание уже подбирает бумагу, чтобы что-нибудь оформить.
— Марфа, не смотри ты туда. Смотри на сметану. Сметана полезнее для нервов.
Кошка медленно повернула голову. В её жёлтых глазах ясно читалось: «Для твоих — может быть».
Агафья тряхнула мокрую простыню, и двор на мгновение стал простым: бельё, солнце, огуречные листья, петух на заборе, трактор у сарая. Она почти поверила, что день выстоит, но со стороны Чёртова Пятачка раздался звук, похожий на то, как огромный самовар пытается официально прокашляться.
Громыхало замолчал. Бурчик поднял фару. Марфа спрыгнула с крыльца и пошла к калитке так спокойно, будто именно она всё это и назначила.
— Нет, — сказала Агафья. — Даже не думайте.
Пятачок не послушался. Над лысой землёй поднялось серебристое марево, сложилось в арку, потом передумало и стало прямоугольником. Из марева вышли трое: мужчина в сером сюртуке с папкой цвета старой грозы, круглая дама в очках и Мирон Перьев.
Мирон был знакомый, почти свой. Лицо у него было такое, будто он заранее просил прощения у всей деревни и отдельно у Агафьи.
— Так, — сказала Агафья и вытерла руки о передник. — Это не ко мне.
— Гражданка Ладина! — торжественно начал мужчина. — Ведомство по надзору, согласованию, восстановлению, направлению и частичному утешению приветствует вас в связи с новым этапом межреальностного взаимодействия.
