Легенда о Зеркальном Королевстве. Книга 5 читать онлайн

ГЛАВА 61. ПРАВДА ИРИС

Часть первая: Тень в матовом свете

I

Эйнар проснулся от того, что тишина стала не просто отсутствием звука, а присутствием чего-то ещё. Того, что лежало между ними все эти дни, недели, вечность — с той самой минуты, когда он впервые увидел её лицо у ворот Терновой Гривы, когда она перевязывала его рану, когда она сказала: «Я — целительница. Можешь называть меня Ирис». Тогда он не задал вопросов. Тогда он был слишком слаб, слишком напуган, слишком пуст, чтобы спрашивать. Он принял её помощь, как принимают воду в пустыне — не думая, откуда она взялась, кто её принёс, какова цена. Он просто пил. Потому что если не пить — умираешь. А он не хотел умирать. Он хотел идти.

Он лежал на спине, прислонившись к матовой, холодной стене «мёртвой комнаты», и чувствовал, как камень под спиной отдаёт не холод — отчуждение. Камень был холодным, но не леденящим, как в Зеркальном Склепе, а просто холодным, как камень, который никогда не знал тепла и не стремился его познать. Он не давил, не жёг, не заставлял дышать чаще. Он просто был. Как память, которая не болит, но и не радует. Как прощание, которое уже случилось, и осталась только тишина.

Он был жив, дышал, помнил. Повязка, которую Ирис завязала перед выходом из убежища, всё ещё была на глазах, но здесь, в этой комнате, где не было отражений, он не нуждался в ней. Это место не отражало. Не показывало. Не лгало. Оно просто позволяло быть. И сейчас, в этой тишине, в этом отсутствии всего, что мучило их последние часы — или дни, или вечность, время потеряло смысл, — он решил снять повязку.

Он поднял руку — правую, здоровую, не перевязанную — и коснулся узла. Пальцы дрожали. Не от холода — от того, что он боялся. Не смерти — отражений. Не отражений — правды. Правды о том, что он увидит, когда откроет глаза. Правды о том, что он станет. Правды о том, что он уже стал. Но он развязал узел. Медленно, осторожно, как снимают старую, зажившую кожу, под которой ещё не выросла новая. Ткань — старая, потрескавшаяся, пропитанная потом и запёкшейся кровью — упала на колени. Он открыл глаза.

Свет был тусклым, матовым, мёртвым. Он не резал, не жёг, не заставлял щуриться. Он просто… был. Как память, которая не болит, но и не радует. Как прощание, которое уже случилось, и осталась только тишина. Эйнар смотрел на стену напротив — матовую, тусклую, без единого отражения. На пол — чёрный, шершавый камень, на котором не было ни пыли, ни пепла, ни памяти. На потолок — такой же матовый, такой же тусклый, такой же мёртвый. И это отсутствие отражений, эта абсолютная, всепоглощающая пустота были единственным, что заставило его выдохнуть. Не глубоко, не свободно, но выдохнуть. Это было главным.