Часть I. Глава 1. Испытание ветром
Ветер дул с востока — колючий, настырный, как старый пёс, который не знает, когда пора убраться с дороги. Он рвал полы серого плаща Вельды, трепал выбившиеся из косы пепельные волосы и на лету менял траекторию каждой капли дождя, который всё никак не решался перейти в настоящий ливень. На полигоне, вырубленном в скальном уступе на полпути к цитадели Ордена Серебряных Часовых, ветер был хозяином. И он не любил новичков.
Мишень стояла в двухстах шагах — чёрный круг на белом полотнище, тускло поблескивавший от влаги. Для обычного лучника дистанция была почти шутовской: стрела уйдёт в сторону раньше, чем долетит до цели. Но Вельда не была обычным лучником.
— Ты видишь её? — голос наставника Орлина прозвучал за спиной.
Он стоял у самого края площадки, скрестив руки на груди, и его тень, длинная и узкая, падала на мокрые камни. Единственный глаз Орлина — левый был закрыт белой пеленой старого шрама — смотрел на неё с той особенной, оценивающей прищуркой, которую она знала с двенадцати лет.
— Или ветер у тебя в голове сильнее, чем за спиной?
— Я вижу, — ответила Вельда, не оборачиваясь.
Она стояла в стойке — ноги на ширине плеч, левое плечо вперёд, лук в опущенной руке, тетива ещё не натянута. Древко из ясеня, гладкое, как слоновая кость, — её собственный лук, тот, который она выстругала сама, когда ей было четырнадцать. Орлин сказал тогда: «Кривой, как моя совесть». Но он же сказал и: «Тетиву не перекосило. Работа годная».
Она слушала ветер — не ушами, а кожей, той самой, что учили её чувствовать все девять лет, проведённые в Ордене. Ветер дул с востока, срывался с гребня горы, падал вниз и кружил по плацу, закручивая лужи в невидимые водовороты. Он был не ровным, а рваным — как дыхание человека перед сном. Сначала толчок, потом затишье, снова толчок — и снова пауза. Вельда считала эти толчки, как считают удары сердца. Первый — вдох. Второй — выдох. Третий — сейчас.
— Ты торгуешься с ветром, — сказал Орлин. — Я не учил тебя торговаться. Я учил тебя стрелять.
— А я учусь и тому, и другому, — ответила она.
Она подняла лук — медленно, плавно, как поднимают чашу на пиру. Тетива коснулась правой щеки, а левая рука, вытянутая вперёд, замерла на мгновение, поймав момент, когда ветер затих. И в это затишье она выдохнула — не воздух, а напряжение, — и отпустила пальцы.
Стрела сорвалась с тетивы не со свистом, а с тихим, почти ласковым шёпотом. Она не летела по прямой — она танцевала, подхваченная порывом, который Вельда предвидела, но не могла остановить. Чёрное оперение крутнулось в воздухе, и на миг ей показалось, что стрела уйдёт в сторону, влево, к краю мишени. Но она не ушла. Она скользнула вдоль ветра, как ныряльщик вдоль волны, и ударила точно в центр чёрного круга.
