— Вон она, красавица, — сказал Кнутов, кивая на обзорный экран. — Станция называется «Сто первый километр». Готовимся к стыковке.
Я посмотрел на экран и не сразу понял, где именно там красавица. На фоне чёрного бархата космоса висело сооружение, похожее на гигантскую консервную банку, к которой за долгие годы приварили ещё десяток банок поменьше, пару труб, причальный пирс и антенну, погнутую, судя по всему, ещё при прошлом императоре. Обшивка станции была когда-то белой — теперь она имела благородный цвет старого носка. По бортам мигала реклама: «ЗАПРАВКА»
— Прошу прощения, — раздался за спиной голос Ипполита, который по своему обыкновению подкрался бесшумно. — Осмелюсь дать историческую справку. Название «Сто первый километр» не имеет отношения к фактическому расстоянию. От столичной планеты данная станция удалена на несколько миллионов километров. Само же выражение восходит к земной истории, к государству под названием СССР, где лицам, ограниченным в правах, запрещалось селиться ближе ста километров от крупных городов. Таким образом, «сто первый километр» традиционно обозначает место, куда отправляются те, кому не рады в приличном обществе.
— То есть станция для таких, как мы, — подытожил я.
— Я бы не осмелился формулировать столь прямолинейно, — сказал Ипполит. — Но да.
Кнутов хмыкнул и повёл «Фемиду» к причальному пирсу. Несмотря на общую обшарпанность, недостатка в клиентуре станция, кажется, не испытывала: вдоль пирса теснились корабли всех мастей — пузатые аграрные баржи с налипшей на бортах рыжей пылью чужих полей, побитые жизнью дальнобойные грузовики с гирляндами контейнеров, пара яхт сомнительной биографии и одно судно без опознавательных знаков вовсе, владелец которого, видимо, считал, что скромность украшает. Публика здесь, судя по парковке, собиралась самая разнообразная, и вся она объединялась одним общим качеством: ни у кого не возникало желания задавать друг другу лишние вопросы.
Для нас это было идеально.
Стыковка прошла мягко — Кнутов вёл корабль так, как старый кавалерист ведёт лошадь: без суеты и с лёгким презрением к тем, кто делает это иначе. Зашипели захваты, лязгнул переходник, и «Фемида» прилипла к пирсу станции «Сто первый километр» — место, где нам, ограниченным в правах, были официально рады.
На выходе случилась короткая дискуссия о том, кто остаётся за старшего на корабле. Кандидатура определилась быстро и единогласно.
— Ипполит, — сказал Кнутов.
— Ипполит, — согласился я.
— Ипполит, — подтвердили все остальные хором, причём с такой скоростью, что стало понятно: каждый боялся, что за старшего оставят его, и придётся слушать заумные речи робота в одиночестве.
