Часть 1. Утро, которое не задалось
Глава 1. В которой леди Эвелина клянётся больше никогда не пить настойку спокойствия
Настойка спокойствия — величайшее изобретение магов-алхимиков. И величайшее проклятие для леди с моей репутацией.
Когда в три часа ночи в дверь ломятся королевские стражи, требуя предъявить младшую сестру по обвинению в убийстве, а ты всё ещё пытаешься вспомнить, куда дела тапок (правый, с помпоном, подарок тётушки), — вот тогда ты понимаешь, что выпила на двенадцать капель больше рекомендованной дозы.
— Леди Эвелина Стремитт, — рявкнул за дверью голос, от которого у моего кота Филимона отказали два из девяти жизней. — Именем Его Величества, откройте!
Филимон, толстый рыжий наглец, сполз с подоконника и демонстративно зарылся головой под мою подушку. Хороший план. Почему я не кот?
— Иду, иду! — крикнула я, натягивая халат на плечи. Халат был старый, в цветочках и с дыркой на левом локте. Именно в таком виде мечтает предстать перед стражей любая уважающая себя леди-детектив.
— Ваше сиятельство, — уже тише, но не менее зловеще повторил стражник, — мы знаем, что вы дома. От вашей сестры пахнет магией и паленой розой.
— Моя сестра вообще пахнет паленой розой, когда нервничает, — буркнула я, отодвигая засов.
За дверью стояли трое. В центре — капитан Кроули. Мужчина лет сорока, с лицом, которое природа лепила из камня, а потом забыла добавить улыбку. Чёрная форма, серебряный значок, взгляд — как у пса, который нашел кость и не собирается её отдавать.
За его спиной — двое стражников помоложе, с одинаковыми квадратными челюстями и одинаково глупыми лицами.
— Леди Эвелина, — Кроули окинул меня взглядом от дырявого локтя до растрёпанного пучка на затылке. — Вы в курсе, что ваш халат сообщает всему кварталу, что вы спите в нижнем белье с прошлой недели?
— Это дизайнерская дырка, — соврала я. — Что случилось, капитан? Если вы снова пришли жаловаться на громкий храп с балкона, то это не я, это Филимон. Он толстый.
— Вашу сестру, Амалию Стремитт, — Кроули достал из кармана сложенный лист пергамента, — разыскивают по обвинению в убийстве магистра Тарсиса.
Я перестала дышать ровно на три секунды.
— Тарсис умер? — переспросила я. — Вчера в полдень он был жив. Я видела его в кондитерской, он покупал эклеры. Четыре штуки. Это неприлично много для мужчины его комплекции, между прочим.
— Вчера в полдень он покупал эклеры, — согласился Кроули. — А вчера в полночь его нашли в собственной оранжерее с синей розой во рту. Мёртвого.
Я моргнула. Филимон наконец решил, что подушка — ненадёжное укрытие, и перебрался мне на руки.
