Глава 1. Залесск: город, которого нет на карте
Теория относительности Эйнштейна в Залесске работала с поправкой на местную гравитацию и настроение диспетчера автопарка. Путь от школы №3 до центральной площади, который по всем законам физики занимал пятнадцать минут неспешным шагом, в понедельник утром растягивался до сорока пяти, а в пятницу вечером сжимался до десяти, если удавалось поймать маршрутку «двадцатку». Маршрутка эта была местной аномалией — ржавым пазиком без номеров маршрута, ведомым угрюмым водителем, который никогда не брал деньги за проезд, но мог высадить пассажира посреди чистого поля просто потому, что ему показалось, будто тот косо посмотрел на иконку Николая Чудотворца под зеркалом.
Залесск официально считался городом, хотя Яндекс-карты упорно рисовали на его месте зеленое пятно лесопарка с редкими проплешинами частного сектора. Население здесь делилось на три категории: те, кто отчаянно хотел уехать; те, кто уже уехал, но вернулся из-за ипотеки или тоски по березкам; и Степаныч. Степаныч был категорией сам по себе. Бывший священник, лишенный сана за торговлю левым спиртом под видом святой воды для освящения квартир, он теперь работал электриком в той самой школе №3 и единственным патологоанатомом в местном морге. Говорили, что руки у него золотые, только растут из одного места, отвечающего за экзистенциальный ужас.
— Опять пробки пространственные? — буркнул Миша, пиная пустую банку из-под энергетика. Банка пролетела мимо урны, ударилась о невидимую преграду в метре от нее, жалобно звякнула и откатилась обратно к ногам.
Ваня Соколов, шагавший рядом, задрал голову. Небо над Залесском было цвета несвежего асфальта. В нем всегда висели одни и те же три серых облака, даже в самый ясный день. — Не, это баба Зина геопатогенную зону расширила. У нее опять кактусы сохнут, она вчера ведро мочи под балкон вылила. Балансирует экосистему. Видишь, воздух дрожит?
Воздух действительно дрожал, но скорее от жары и миазмов, идущих от местного химкомбината «Рассвет», чья труба дымила круглосуточно, производя удобрения и легкую депрессию. Ваня потянул носом: — Озон. И нотки валерьянки. Точно Зинаида Матвеевна шалит. Даня, подтверди!
Даня Соколов, брат-близнец Вани, шел, уткнувшись в смартфон. Он был их полной противоположностью: если Ваня напоминал взведенный курок, вечный двигатель и шаровую молнию одновременно, то Даня выглядел так, словно его собрали из запчастей старого советского холодильника и меланхолии. Он носил исключительно черное, стригся наголо и общался преимущественно междометиями. — Угум, — промычал он, не отрывая взгляда от экрана. — Склонение лантанидов. Дебилы.
